«<...> Великобритания сохраняла уникальную возможность влиять на Вашингтон даже после резкого уменьшения собственной мощи по окончании Второй мировой войны. Общность языка и культурного наследия в сочетании с величайшим тактом позволяли британским лидерам вводить собственные идеи в американский процесс принятия решений таким образом, что эти идеи незаметно становились частью собственно вашингтонских»484 и т. д.
Мы уж не говорим о «преамбуле Реттингера», в которой об англосаксах в целом говорится как о «расе», которой якобы предначертано господство над миром485.
Несущей элитарной конструкцией второго круга (уровня) является Бильдербергский клуб, соединяющий англосаксонское ядро с элитами континентальной Западной Европы. После распада «советского блока» он расширил сферу своего контроля на Восточную Европу, получив влияние также на Россию и другие субъекты СНГ.
Бильдербергский клуб является неформальным политическим и кадровым органом НАТО. С помощью Еврокомиссии, а также вновь избранных руководящих органов Европейского союза — постоянного председателя Европейского совета (Х. ван Ромпей) и Верховного представителя ЕС по иностранным делам и политике безопасности (К. Эштон) и вместе с Социнтерном клуб оказывает существенное влияние на внутреннюю и внешнюю политику Евросоюза. Ключевая роль англосаксонских держав в существующем в Евро-Атлантике экономическом, политическом и военном раскладе наглядно иллюстрируется следующим высказыванием Черчилля: «<...> Мы (Великобритания. —
Центром современной конфигурации Запада служит американо-германский союз, который контролирует континентальноевропейскую зону с помощью установленной Елисейским договором 1963 года «старо-европейской оси» нынешнего ЕС — альянса Германии и Франции. После распада СССР появился еще один важный инструмент англосаксонского контроля над континентально-европейской зоной: «новые демократии» Центральной, Восточной и Юго-Восточной Европы. Помимо своей главной функции — играть роль «лимитрофа», отделяющего Россию от Европы, бывшие члены Варшавского договора, а теперь НАТО и ЕС, выполняют еще одну, более деликатную миссию. В англосаксонских интересах они осуществляют сдерживание любых потенциальных поползновений Германии и Франции к самостоятельности, прежде всего к не контролируемым Вашингтоном и Лондоном играм с Россией.
«<...> Франция <...>, имеющая собственную геостратегическую концепцию Европы, <...> не только стремится к центральной поли
тической роли в объединяющейся Европе, но и рассматривает себя как ядро средиземноморско-североафриканской группы стран, имеющей единые интересы. Германия <...> осознает свой особый статус как наиболее значимое государство Европы — <...> формирующийся лидер ЕС. <...> И Франция, и Германия считают, что на них возложена обязанность представлять интересы Европы при ведении дел с Россией, а Германия в связи с географическим положением, по крайней мере теоретически, даже придерживается великой концепции особых двусторонних договоренностей с Россией»487.
Третий круг (уровень) представлен Трехсторонней комиссией, включающей англосаксонский центр, Европу и Японию, вокруг которой в 2000 году была сформирована азиатско-тихоокеанская группа, являющаяся расширенным за счет включения представителей целого ряда стран «восточным регионом», ранее представленным только японцами.
«<...> Как одна из самых значительных экономических держав мира, Япония, очевидно, обладает потенциалом политической державы первого класса. Тем не менее она его не использует, тщательно избегая любых стремлений к региональному доминированию и предпочитая вместо этого действовать под протекцией Америки <...>.
В свою очередь, такая сдержанная политическая позиция Японии позволяет США играть центральную роль по обеспечению безопасности на Дальнем Востоке. Таким образом, Япония не является геостратегическим действующим лицом, хотя очевидный потенциал, способный быстро превратить ее в таковую, особенно если Китай или Америка неожиданно изменят свою нынешнюю политику, возлагает на США особое обязательство тщательно пестовать американо-японские отношения <...>»488.
Реорганизация «восточного региона» Трехсторонней комиссии в «азиатско-тихоокеанскую группу» то ли обусловлена реакцией определенных сил в США и на англосаксонском Западе в целом на постепенный перенос центра глобального экономического развития в Азиатско-Тихоокеанский регион (АТР), то ли является первичной по отношению к этой глобальной перегруппировке. Если, конечно, предположить, что усиление АТР представляет собой продукт управляемой, глубоко продуманной глобальной стратегической игры.
