Были упразднены все три рабочие группы (по Бреттон-Вудской системе, по курдскому вопросу и по южно-тихоокеанским демократиям), а полномочия еще двух комитетов, включая региональный, отвечающий за деятельность на российском направлении, были видоизменены, что отразилось в их названиях. Комитет по странам СНГ и Кавказа превратился в Комитет по странам СНГ, Кавказу и Черноморскому бассейну. Комитет по экономической политике, развитию и окружающей среде претерпел двойную трансформацию: в 2007–2008 годах он функционировал как Комитет по экономике, а с 2009 года — как Комитет по экономической политике, труду и национальным ресурсам. Вопросы «устойчивого развития» (включая окружающую среду) были переданы в компетенцию вновь образованной Комиссии по устойчивому глобальному обществу; создание еще одной Комиссии — по финансовым институтам — было подверстано к наделению глобально-управленческими функциями «Группы двадцати».
С чем связаны эти изменения? На наш взгляд, новая структура Социнтерна оптимально адаптирована в тематической части — под известную проблематику «Целей развития тысячелетия», а в региональной — под регионально-групповую организацию системы глобального управления.
Кроме того, в дополнение к сказанному, отметим, что создание Комитета по Юго-Восточной Европе явно увязано с распространением сферы ответственности Комитета по СНГ и Кавказу на Черноморский бассейн, включая упоминавшуюся нами Западную Азию. Учитывая доказанное нами включение Социнтерна в систему глобального управления, следует предположить, что именно на Балканах и в Причерноморье в ближайшем или обозримом будущем планируются и готовятся какие-то важные события. Отметим, что на Ближнем и Среднем Востоке 2011 год начался с цепи арабских революций, и возможность крупных перемен в этом, как и в других вышеуказанных регионах, автором прогнозировалась еще в декабре 2010 года152.
В связи с этим подчеркнем, что все части данного региона, взятые в комплексе, в геополитическом плане являются западной оконечностью «дуги нестабильности», охватывающей «южное подбрюшье» постсоветского пространства — от европейских Балкан до, выражаясь словами Бжезинского, «евразийских Балкан». Принятая в ноябре 2010 года на лиссабонском саммите новая, третья по счету Стратегическая концепция НАТО окончательно закрепляет выход этого агрессивного блока на глобальную арену, за рамки традиционной зоны его ответственности. Вряд ли случайно, что основное внимание концепция фокусирует на прилегающей к Черному морю центральной части упомянутой «дуги нестабильности», а также на ее восточном, центрально-азиатском сегменте; развитие геополитической ситуации в этих зонах — Закавказье (на «Южном Кавказе») и в Центральной Азии — НАТО рассматривается через призму «стабилизации Афганистана».
Наконец, последний, седьмой — внешний и наиболее широкий круг (уровень) глобального управления образуют НПО и организации «глобального гражданского общества», частный сектор в лице ТНК, включенный в систему глобалистских институтов Глобальным договором, а также мировые финансовые институты и глобальные СМИ.
Из доклада НГС:
«На глобальном уровне в управление и сотрудничество, которое когда-то считалось сферой межправительственных отношений, сейчас вовлечены НПО, движения граждан, ТНК и мировые рынки капитала. С ними взаимодействуют также глобальные СМИ, которые в последнее время усилили свое влияние»497.
Что нам напоминает эта цитата? Правильно: откровения С. Манна — основателя Института исследований Сложности (в Санта-Фе), занимающегося в Госдепе насаждением «управляемого хаоса» в странах, подлежащих по американским планам вовлечению в «новый мировой порядок». Освежим в памяти: «<...> Мы применяем меры для усиления хаоса, когда содействуем демократии, рыночным реформам, когда развиваем СМИ через частный сектор»498.
