Мифы «устойчивого развития» полностью

Качиньский, как помним, стыдливо умолчал о том, что этот формат означает ту же «Группу двадцати» за вычетом мусульманского мира, а вот Горбачев, ничего не стесняясь, по сути, открыто призывает к конфронтации с исламом. И это говорилось в то самое время, когда в Вашингтоне в стадию практической реализации вступал обнародованный Обамой еще в июне 2009 года план его радикализации, включающий, как теперь выясняется, привод к власти исламских фундаменталистов в лице «Братьев-мусульман». С тем, чтобы, следуя заветам Дж. Реттингера, «постепенно оттеснять русский народ к Северу» от «полосы Южной Азии между 30 и 40 градусами с. ш.»⁵⁴³.

Неужели у кого-нибудь и теперь остается хоть малейшее сомнение в том, что первым, пусть и не единственным кандидатом на столкновение «цивилизованного северного кольца демократий» с якобы «неспособным адаптироваться к современной эпохе» (что на самом деле не так — взять хотя бы Малайзию) южным мусульманским миром Запад видит именно Россию?

Недальновидность и ущербность представлений и устремлений, выраженных Рогозиным, Горбачевым, а также, как увидим, И. Ю. Юргенсом, способны привести к тяжелейшим последствиям для российской государственности, что наглядно демонстрируется красноречивой репликой все того же Р. Хантера: «Россия <...> поймана между желанием стать частью Запада и стремлением стать посредником между Западной империей (именно империей! — Авт.) и всем остальным миром»⁵⁴⁴.

Раздел 3. От «устойчивого развития» — к «новому мировому порядку» Комментарии, как говорится, излишни.

Именно поэтому сегодня, как известно из ряда официальных документов Российской Федерации, в ходу новая концепция — не Европы, а Евро-Атлантики, простирающейся уже «от Ванкувера до Владивостока»⁵⁴⁵, что нельзя интерпретировать иначе чем подготовку к включению нашей страны в НАТО и другие глобальные институты. Каким образом это может быть осуществлено на практике, Бжезинским подробно описано все в той же «Великой шахматной доске» задолго до начала расширения НАТО:

«<...> В то время как все вновь обретшие независимость западные соседи России хотят иметь с ней стабильные и конструктивные отношения, <...> они продолжают опасаться ее по исторически понятным причинам. Следовательно, появление равноправного договора НАТО/ЕС с Россией приветствовалось бы всеми европейцами как свидетельство того, что Россия наконец делает долгожданный после развала империи выбор в пользу Европы.

<...> Российской политической верхушке следует понять, что для России задачей первостепенной важности является модернизация собственного общества, а не тщетные попытки вернуть былой статус мировой державы. Ввиду колоссальных размеров и неоднородности страны децентрализованная политическая система на основе рыночной экономики скорее всего высвободила бы творческий потенциал народа России и ее богатые природные ресурсы. <...> Децентрализованная Россия была бы не столь восприимчива к призывам объединиться в империю. России, устроенной по принципу свободной конфедерации, в которую вошли бы Европейская часть России, Сибирская республика и Дальневосточная республика, было бы легче развивать <...> и т. д.»⁵⁴⁶ (курс. — Авт.).

Эти «старые песни о главном», что волнует англосаксонский Запад, — расчленении России и выделении из нее, наряду с пресловутой «Ингерманландией», еще и «Московии», «Идель-Урала», «Казакии», «Западно-Сибирской» и «Дальневосточной» республик и других сепаратистских анклавов — не являются изобретением Бжезинского. Основатель Совета по международным отношениям и ближайший советник президента США В. Вильсона полковник Хаус еще в 1918 году писал: «<...> Остальной мир будет жить более спокойно, если вместо огромной России в мире будут четыре России — Сибирь и поделенная европейская часть страны»⁵⁴⁷.