«Международные финансовые учреждения» и «частный сектор», надо полагать, должны заниматься их «рациональным» разделом. А прикормленные лидеры организаций «гражданского общества» будут обеспечивать давление на «национальные правительства», чтобы раздел пошел в «правильном» направлении. Иначе страна, «выходящая из конфликта», при «неправильном поведении» ее элиты может пойти «не туда», в направлении неприемлемой для глобальных олигархов защиты собственных национально-государственных интересов, и вследствие этого она «неизбежно» вновь окажется «на грани конфликта».
В-третьих, поощряется любая деятельность «исследовательских учреждений», «международных организаций» и НПО, направленная на сбор и анализ информации, позволяющей управлять конфликтом с помощью «ускорителей» из НАТО и ОБСЕ. Если же кто-то пытается отстоять государственные интересы, то в регион предлагается внедрить «умелых, опытных и известных» «посредников и специальных представителей». (К примеру, направить в критический момент в Белград Черномырдина, в Киев — Квасьневского, а в Закавказье — идеолога «эксплуатации критичности» Манна.)
В-четвертых, в пример всем ставится Македония. Осознав, что вмешательство НАТО все равно неизбежно, власти этой страны, в которой проживает значительная албанская диаспора, пригласили миротворческую миссию Североатлантического альянса превентивно, то есть покорились своей участи, сдав позиции и не дожидаясь против себя провокаций, подобных косовским.
«Предотвращение» по угрозе № 4 («ядерное, радиологическое, химическое и биологическое оружие»):
«Сейчас необходима многовекторная деятельность. Первый вектор <...> предотвращения распространения ядерного, радиологического, химического и биологического оружия должен быть направлен на глобальные механизмы, уменьшающие спрос на эти виды оружия. Второй вектор должен быть направлен на глобальные механизмы, регулирующие предложение с тем, чтобы как у государств, так и у негосударственных субъектов было меньше возможностей приобретать оружие, а также материалы и знания, необходимые для его производства. Третий вектор — это принудительные меры, принимаемые Советом Безопасности, опирающиеся на совместный сбор и анализ достоверной информации. Четвертый вектор — это национальные и международные меры в области гражданской обороны и здравоохранения.
<...> Несмотря на обязательства Совета Безопасности (резолюция № 984 1995 г.), <...> государства, обладающие ядерным оружием, проявляют все меньше готовности предоставлять гарантии в отношении его неприменения <...>.
Государства, обладающие ядерным оружием, должны сделать несколько шагов для того, чтобы возобновить движение по пути разоружения.
<...> В 2000 году государства, обладающие ядерным оружием, обязались принять 13 практических мер по ядерному разоружению, однако они отказались от таких мер на сессии Подготовительного комитета, проведенной в 2004 году в рамках подготовки к Конференции 2005 года участников ДНЯО557 по рассмотрению действия Договора.
<...> Мы считаем важным, чтобы Совет Безопасности взял на себя (sic!) прямое обязательство принимать коллективные меры в ответ на ядерное нападение или угрозу такого нападения на государство, не обладающее ядерным оружием.
<...> Уведомление того или иного государства о выходе из ДНЯО должно приводить к немедленной проверке выполнения им положений договора, если необходимо — с санкции Совета Безопасности <...»>233 (выдел. в документе. —
Во-первых — и это главное: от государств, владеющих ядерным оружием, в том числе и от России, требуют постоянно сокращать его арсеналы. А также, что для нашей страны абсолютно неприемлемо, пытаются заставить такие государства отказаться от ядерных ударов по неядерным странам даже при явной внешней военной угрозе, привлекая вместо этого к разрешению конфликта Совет Безопасности ООН.
По сути, речь идет о принудительном ограничении права на индивидуальную или коллективную оборону, установленного статьей 51 Устава ООН. Нетрудно представить сценарий, при котором Россия или ее союзники по Организации Договора о коллективной безопасности (ОДКБ) станут жертвами широкомасштабной агрессии, на которую, если принять на себя подобное обязательства, ответа у них не окажется.
Обязаны ли мы предвидеть такой сценарий? Конечно же обязаны, как бы ни возмущались этим отечественный «либеральный интеллигент» или англосаксонский глобализатор.
Должны ли мы в случае подобной угрозы отказаться от защиты своих национальных интересов, суверенитета и территориальной целостности во имя «идеалов», с которыми носится Группа высокого уровня ООН?
