Иначе говоря, столь беспардонно смешивать операции «по согласию» с операциями «по принуждению» стало возможно только после фактической передачи глобальных миротворческих функций блоку НАТО, который при организационной и политической поддержке ряда руководящих органов ООН при расширении на восток создал разветвленную систему партнерств и вовлек в нее практически всех членов ОБСЕ. А с 2002 года, в рамках решений Пражского саммита НАТО, приступил к созданию в этих целях Сил реагирования, способных в считанные часы и дни «правильно» отвечать на провокации, осуществляемые в рамках управления конфликтами «своими», то есть проамериканскими «мерзавцами».
Правда, иногда этот механизм дает «системный сбой», как случилось в августе 2008 года в Южной Осетии, и военное вмешательство на стороне «своего мерзавца» становится невозможным ввиду наличия у потенциального противника в регионе собственной миротворческой миссии, а также — и это главное — ракетно-ядерного оружия. В этом случае англосаксам приходится, временно отступая, активизировать дипломатические усилия по достижению под предлогом «перезагрузки» масштабных сокращений противостоящего ядерного потенциала. Следует, однако, иметь в виду, что взаимное снижение уровней ядерного сдерживания все активнее выводит на передний план подавляющее превосходство США и НАТО в обычных, конвенциональных вооружениях. Но это уже несколько другая тема.
Возвращаясь к миротворческим операциям и миссиям, следует отметить, что по линии США и НАТО предпринимаются все возможные и невозможные усилия, чтобы обеспечить видимость их «многосторонности».
Из доклада «Более безопасный мир...»:
«В настоящее время <...> общее предложение персонала (для миротворческих операций. —
Однако маловероятно, что потребность в быстром реагировании удастся удовлетворить только за счет использования механизмов
ООН. Мы приветствуем решение ЕС создать способные к самостоятельным действиям батальоны постоянной высокой готовности, которые могут укрепить миссию ООН. Других, кто обладает развитым военным потенциалом, следует поощрять к тому, чтобы они создавали аналогичные формирования (sic!) численностью до бригады и предоставляли их в распоряжение ООН»243 (выдел. в документе. —
Сказано предельно ясно: включать в состав международных миротворческих сил под эгидой ООН воинские контингенты всех развитых в военном отношении стран. В том числе, естественно, и российский. А поскольку организационная структура этих формирований выстроена по принятому в НАТО бригадно-батальонному принципу, на такой принцип необходимо перевести всех. Чтобы при необходимости быстро адаптировать миротворческие контингенты под стандарты НАТО.
Выше мы уже подчеркивали, что по оценкам ведущих отечественных военных специалистов — президентов Академии военных наук и Академии геополитических проблем генерала армии М. А. Гареева и генерал-полковника Л. Г. Ивашова, «сердюковская» военная реформа предназначена для перевода российских Вооруженных Сил на стандарты НАТО. Это, безусловно, может означать подспудную подготовку нашей страны и нашей армии к включению в Североатлантический альянс.
Но, по-видимому, имеется и более близкая, прикладная, если можно так выразиться, задача: обеспечить участие новоиспеченных российских бригад и батальонов в миротворческих операциях под натовским командованием, закрыв за счет нашей страны зияющую нехватку миротворцев, например, на Ближнем Востоке и в Афганистане. Надо же кому-то «убивать и умирать» за интересы глобальной олигархии на «чужеземных войнах»!
Что это — глупость или предательство?! Вопрос, как мы понимаем, риторический, и единственное, что здесь можно сказать, это напомнить инициаторам «реформы» начальный эпиграф, взятый из томика стихотворений Ф. И. Тютчева:
