Мифы «устойчивого развития» полностью

Во-вторых, из приведенного фрагмента следует, что «необходим единый межправительственный орган», целенаправленно занимающийся «странами, входящими в зону риска».

Обратим внимание: с одной стороны, межправительственный формат предлагаемого органа, которым — не будем скрывать — и стала многократно упоминавшаяся Комиссия ООН по миростроительству (КМС), максимально адаптирован к аналогичному формату всех основных глобально-управленческих институтов. Напомним, что он оказался востребованным в рамках перехода от первого варианта создания субъекта глобальной власти внутри ООН — в лице СЭБ — ко второму варианту, предполагавшему сетевую децентрализацию этого субъекта и его выведение за пределы Организации. Именно тогда существующие межправительственные институты — «Группа восьми», конференции ООН по окружающей среде и (устойчивому) развитию — принялись либо делиться своими полномочиями, либо просто передавать их начавшим появляться, как грибы после дождя, новым структурам — всемирным саммитам по ЦРТ, «Группе двадцати», форумам мировой политики. Отнюдь не последней из таких структур и стала КМС.

С другой стороны, в сферу взаимосвязей этого нового органа с самого начала был включен самый широкий круг субъектов, являющихся источниками «мобилизации финансовых ресурсов», — государств-доноров и международных финансовых учреждений. Среди них выделяются:

— Группа Всемирного банка и МВФ, которым после отказа от проекта СЭБ отводится функция «центров (глобального) управления». В рамках нового «сеульского консенсуса» функции МВФ, видимо, существенно расширятся;

— «фонды и мозговые тресты», включающие, как помним, целый ряд мощнейших финансовых империй, входящих в «топ-список» глобальной олигархии, — фонды Форда, Карнеги, Рокфеллера и братьев Рокфеллеров и другие;

— региональные финансовые структуры, наиболее известными из которых являются ЕБРР, Азиатский банк развития (АБР) и т. д.

Нетрудно заметить, что приведенная триада практически полностью совпадает с триадой институтов децентрализованного сетевого субъекта глобального управления, приведенной в главе 10 и включающей:

— группу Всемирного банка вместе с МВФ, который реформируется по решениям саммита «двадцатки» в Сеуле;

— представляющие интересы глобальной олигархии «академические круги», «фонды и мозговые тресты», объединенные в Совете по международным отношениям, Бильдербергском клубе и Трехсторонней комиссии;

— региональные организации во главе с НАТО, ЕС и ОБСЕ.

Также — это нужно подчеркнуть особо — на новый, более высокий уровень выводится финансирование глобального управления в целом как проекта, конечной целью которого является установление «нового мирового порядка». С этой точки зрения предложение членов Группы высокого уровня ООН было призвано упорядочить решение соответствующего комплекса проблем, которым в 2002 году была посвящена специальная Международная конференция по финансированию («устойчивого») развития в Мексике, выработавшая Монтеррейский консенсус.

Текущим вопросам финансирования «устойчивого развития», а следовательно, глобального управления, а также являющегося его функцией миростроительства была посвящена и другая, получившая еще более широкую известность международная конференция — в Дохе (2008 г.). Однако к полному согласию ее участники, как известно, не пришли и по сей день.

В-третьих, сосредоточение столь серьезных ресурсов в рамках единой структуры, функционирующей к тому же в межправительственном формате, превращает заявленную перспективу приведения приоритетов правительств в соответствие с «оценками и мероприятиями ООН» в реальную угрозу всем правительствам, не готовым эти приоритеты поменять или как минимум существенно скорректировать.

Сдача же правительствами государственных приоритетов в пользу глобальных структур будет тщательно контролироваться с помощью «специальных представителей», наделенных «полномочиями и инструкциями», позволяющими им координировать все звенья глобально-управленческой цепочки. В «зону риска» (то есть внимания Комиссии ООН по миростроительству), следовательно, автоматически попадет любая страна, государственное руководство которой, следуя независимым курсом, не выполнит предписанных ему рекомендаций «благого правления». Причем любых, не говоря уже о таких ключевых рекомендациях, как демократия, права человека, федерализм, рынок и т. д.

Это означает, что к каждому такому государству вполне может быть применена завершенная нами формула «предотвращение — превентивность — применение силы — постконфликтное миростроительство». Для этого, прежде всего, готовится и разжигается внутренний конфликт, что проделывается с помощью «пятой колонны», создаваемой из компрадорских кругов и разнообразных меньшинств, в первую очередь этнических. Затем начинается управление этим конфликтом с помощью провокаций, осуществляемых «своими мерзавцами», и последующей эскалации «гуманитарного вмешательства» от «согласия» до «принуждения».