Параллельно деятельности социнтерновских разработчиков доклада «Наше глобальное соседство» из Комиссии по глобальному управлению и сотрудничеству в ООН была запущена другая часть этого процесса. Речь идет о реанимации планов «превентивной дипломатии», уходящих корнями в отвергнутый Советским Союзом в 1944–1945 годах американский проект Устава ООН.
Управляемость начатых этими шагами глобальных перемен доказывается ставкой ООН и Социнтерна на одни и те же движущие силы: «глобальное гражданское общество», транснациональные корпорации, мировые финансовые институты и глобальные СМИ. Составляя периферию системы глобальной власти, они тесно связаны с ее ядром. В центре же ядра находятся публичные и закрытые международные институты, отражающие интересы «частных и независимых групп» «интеллектуальной элиты и мировых банкиров», подкрепленные сетью военно-политических союзов.
Второе. В 1997–1998 годах была осуществлена коррекция «глобального плана», проявившаяся в отказе от проекта СЭБ и передаче интеграционной инициативы в руки паллиативных институтов — Всемирного банка, частно-государственных (корпоративных) научно-исследовательских учреждений и региональных организаций. Помимо региональных экономических комиссий, важнейшее место в рамках «превентивного» подхода к урегулированию конфликтов заняли политические и военно-политические институты Запада — НАТО, Совет Европы, Европейский союз, ОБСЕ. Преимущественно европейская «прописка» этих структур не случайна. Именно Европа стала местом реализации пилотного проекта первого этапа «глокализации» — государственной децентрализации, осуществляемой под лозунгом движения от Вестфальской системы к «Европе народов» или «регионов и племен».
На этой основе начиная с 2000 года начала выстраиваться стройная и разветвленная конфигурация глобальных институтов, представляющих собой паллиативную по отношению к СЭБ децентрализованную (сетевую) модель глобального управления. Организационным принципом был избран межправительственный, реализуемый с помощью раздвоенного института всемирных саммитов. Одна их ветвь — конференции ООН по окружающей среде и (устойчивому) развитию — составляет фундамент глобального экономического управления, а вторая, во главе с всемирными саммитами по «Целям развития тысячелетия», — глобального политического управления.
Постановка в центр обеих ветвей глобального управления межправительственных институтов, а также распространение этого формата на Комиссию ООН по миростроительству способствовали укреплению и расширению проамериканского «агрессивно-послушного большинства» в Генеральной Ассамблее ООН, компрадорский характер которого прикрывается официальным лозунгом «Мы, народы...».
Третье. Из изложенного следует, что дискуссионным, до конца не проясненным остается вопрос о том, чем была вызвана столь неожиданная и масштабная трансформация, осуществленная буквально через два года после заявки на реализацию централизованного варианта реформирования ООН. Однозначного объяснения нет и сегодня, но наиболее вероятным представляется кардинальное изменение глобальной ситуации, происшедшее в одной из узловых точек, решающим образом влияющих на функционирование всего миропорядка в целом. Автор считает, что этим изменением оказалось принятие Б. Н. Ельциным решения баллотироваться на второй президентский срок и связанные с этим новые серьезнейшие уступки Западу в виде присоединения России к Базельскому клубу (январь 1996 г.) и отказа от руководства Департаментом ООН по политическим вопросам (1997 г.).
За этими событиями ожидаемо последовала дальнейшая сдача внешних позиций, выразившаяся в принятии Москвой унизительных формулировок Основополагающего Акта «Россия — НАТО» (1997 г.), в том числе таких как «Россия — часть Европы» и «Евро-Атлантики» и т. д., что символизировало полное подчинение Кремля западной стратегии «устойчивого развития». (Напомним, что частью этой стратегии является расширение НАТО.) Основные положения соответствующих идей и концепций в настоящее время включены в важнейшие государственные документы Российской Федерации — Доктрину национальной безопасности до 2020 года, Концепцию внешней политики, Военную и Климатическую доктрины и другие.
Вместе с тем существуют и другие версии, в том числе осознаваемая адептами «устойчивого развития» неспособность добиться выполнения поставленных ими задач в установленные сроки, вынуждающая их лавировать, маневрировать, выискивая пути обхода появившихся препятствий.
Четвертое. Управляемое глобальное развитие имеет достаточно четко выраженный вектор и представляет собой определенную последовательность шагов, каждый из которых по сути является самостоятельной спецоперацией, а вместе они объединены общей логикой.
В ходе нашего анализа удалось установить четыре основные тенденции, которые формируют вектор глобальных перемен, осуществляемых на протяжении первого десятилетия XXI века, в рамках сетевой, децентрализованной модели глобального управления:
