Мифы «устойчивого развития» полностью

<...> Обеспечить, чтобы международное сообщество и международные организации, особенно многосторонние финансовые учреждения, оказывали помощь развивающимся странам и всем нуждающимся в ней странам в их усилиях по достижению нашей общей цели искоренения нищеты и обеспечения основной социальной защиты <...>.

(МВФ и Всемирный банк за помощь в „искоренении нищеты" — это нечто подобное черно-юмористической шутке „волки за вегетарианство"; в России в целом и, особенно, в ключевых промышленных отраслях и регионах эта „помощь" не забудется еще очень долго. — Авт.).

<...> Будем должным образом принимать во внимание важное значение неформального сектора в наших стратегиях развития в сфере занятости в целях увеличения его вклада в дело искоренения нищеты и социальную интеграцию в развивающихся странах, а также укрепления его взаимосвязей с организованной экономической деятельностью <...>».

(«Неформальный сектор» — один из эвфемизмов глобальной олигархии; далее мы увидим, что для внутреннего употребления эта олигархия именует себя „интеллектуальной элитой и мировыми банкирами", а для окружающей публики — „частными и независимыми группами". — Авт.)¹⁰⁸ и т. д.

Доказательством «нарастающего» характера «устойчивого развития», последовательно подгребающего под себя с помощью «организованной экономической деятельности» (или все-таки преступности?) все новые и новые сферы социальной и политической жизни, служит и подготовка самого Всемирного саммита, принявшего Копенгагенскую декларацию. Она осуществлялась всю первую половину 1990-х годов и включила целый комплекс мероприятий, охвативших различные сферы, которые в Копенгагене были сведены воедино. Среди них:

— Всемирная встреча на высшем уровне в интересах детей в Нью-Йорке (сентябрь 1990 г.);

— уже знакомая нам Конференция ООН по окружающей среде и развитию в Рио-де-Жанейро (1992 г.);

— венская Всемирная конференция по правам человека (июнь 1993 г.);

— Глобальная конференция по устойчивому развитию малых островных развивающихся государств, состоявшаяся весной 1994 года в Бриджтауне (Барбадос);

— Международная конференция по народонаселению и развитию, которая прошла в сентябре 1994 года в Каире и т. д.

Дети — окружающая среда и развитие — права человека — устойчивое развитие малых островных развивающихся государств — народонаселение и опять развитие. Логика понятна?

Итак, «наращивание» глобальной проблематики и постепенное расширение перечня «международных требований», а также последовательный охват не только гуманитарных и отраслевых, но и территориальных аспектов «устойчивого развития» свидетельствуют о геополитическом, точнее, геостратегическом характере этого замысла, как и о том, что его эволюция не отражала естественного хода событий, а шла в управляемом режиме. Окончательно это стало понятно уже в 2000-е годы, которые в периодизации «устойчивого развития», приводимой энциклопедией «Глобалистика», предумышленно не упоминаются. Ибо именно тогда все эти «целевые» приоритеты были сбалансированы между собой и дифференцированы подведением под них соответствующей идеологической и институциональной базы «Целей развития тысячелетия» («ЦРТ») и всемирных саммитов по «Целям развития» [Прил. 6].

Здесь мы, наконец, приступаем к политическим аспектам и политической терминологии «устойчивого развития», а также к путям практической реализации включенных в него «обязательств и планов».

До официального внедрения концепции «устойчивого развития» ее паллиативом служила концепция «глобального равновесия», выдвинутая авторами «Пределов роста».

«<...> Лучше всего определить глобальное равновесие <...> как состояние, когда численность населения и фонд капитала остаются неизменными или на высоком уровне, или на низком <...>.

Чем дольше общество захочет сохранить состояние равновесия, тем ниже должен быть этот уровень стабилизации.