Мифы «устойчивого развития» полностью

Ячейками „нового мирового порядка", возможно, станут „государства континентального типа" — „многоязыкие и многорелигиозные" (Индия). Китай как „конгломерат различных языков, скрепляемых воедино общей письменностью, общностью культуры и общей историей". <...> Такой могла бы стать Европа, если бы не религиозные войны XVII века, и такой она еще может стать, если Европейский союз оправдает чаяния своих сторонников <...>.

Каждый мировой порядок выражает собой стремление к постоянству <...>. И все же элементы, которые его составляют, находятся в непрерывном движении; „<...> с каждым столетием продолжительность существования международных систем уменьшается". Но при этом: „окончательные его (нового мирового порядка. — Авт.) формы станут зримы лишь в пределах будущего (XXI. — Авт.) столетия"»¹ (курс. — Авт.).

Итак, основополагающие признаки «нормального международного порядка», по Киссинджеру, — «демократия, свобода торговли, международное право». Смесь идеализма с материализмом наблюдается и здесь, но налицо иная, чем у Буша-ст., иерархия этих «ценностей». У Киссинджера первичен не идеализм, а материализм, ибо свобода обеспечивается торговлей и защищается правом, а не идеалом или традицией. Что же касается его «мечтаний о Европе» в контексте перспектив «нового мирового порядка», то они представляются еще и доказательством его близости к авторам и носителям ряда очень специфических концепций европейской интеграции, тесно связанных с отреставрированным и подновленным наследием фашизма и нацизма. Этот вопрос мы будем подробно рассматривать в следующей главе.

Наиболее важен последний абзац приведенной цитаты. Из него следует, что, несмотря на тенденцию к снижению продолжительности жизни мировых порядков, к «новому мировому порядку» это не относится. Он — вне ограничений и должен существовать... Вечно? Что называется, «оговорка по Фрейду», допущенная или, возможно, попущенная матерым волком мировых политических баталий XX столетия.

С «новым мировым порядком» мы разобрались. Но ведь предлагаемая Манном «эксплуатация критичности» имеет признаки и другой концепции — «нового мирового беспорядка», то есть хаотизации, осуществляемой, например, на наших глазах в регионе «Большого Ближнего Востока».

Противоречие? Отнюдь!

Киссинджер вовсе не случайно вставляет в тиражируемое представление о «новом мировом порядке» элементы хаотизации в виде «ячеек многоязычия и поликонфессиональности». Дело в том, что придет этот «порядок», по его мнению, видимо, не сразу.

А лишь миновав фазу «беспорядка». Порядок и беспорядок (хаос) — те самые «две стороны одной медали», о которых мы упоминали в связи с приведенной периодизацией эволюции «устойчивого развития» и очередностью его внедрения в общественное сознание.

Аналогичным, диалектическим образом взаимодействуют между собой тенденции и силы, отвечающие за порядок и хаос, в политике. В международной сфере: например, глобализация и антиглобализм. И во внутренней политике тоже.

Порядок как синоним идеологии и политики глобализма — категория правая; хаос же — левая, отражаемая в спектре мировых идейно-политических течений антиглобализмом, а также «альтер-глобализмом». Это ключ к происхождению и развитию двухпартийных систем современного Запада. Оба Буша — старший и младший — это глобализм; Клинтон и Обама — анти- и «альтер-глобализм». Чем являются эти американские республиканско-демократические «противоречия», как не «единством борющихся противоположностей» — тезисом и антитезисом, взаимодействие которых дает синтез в виде глобализации, осуществляемой методами «устойчивого развития»?

Забайкальский «сиделец» М. Б. Ходорковский, по сути, открыто признавал управляемость взаимосвязи правого и левого начал, предположив в конце 2008 года, что наступает время «новых социалистов», которых к 2015 году сменит очередной, теперь уже «неонеолиберальный» тренд¹²⁵.

А что такое глобализация? Если отжать ее многочисленные, пространные и велеречивые определения в «сухой остаток», получим корпоративную глобальную институционализацию, то есть некий опять-таки управляемый процесс, центральным звеном которого является строительство частных глобальных институтов.