Мифы «устойчивого развития» полностью

«<...> Современная концепция мультикультурализма сформировалась в результате дискуссий между коммунитаристами (сторонниками опоры не на индивида, а на местные сообщества и НПО. — Авт.) и сторонниками концепций справедливости (социал-демократов и социалистов. — Авт.). Главная теоретическая и практическая проблема, связанная с мультикультурализмом, состоит не в том, насколько правомерны утверждения о множестве жизненных практик, а в том, (sic!) насколько глубоки различия, лежащие в основе этого множества. Плюрализация социокультурной жизни европейских обществ на основе западных культурных ценностей и рациональности зачастую рассматривается как (sic!) возможный общепризнанный стандарт и ценность в мировом масштабе»¹²⁹ (курс. — Авт.).

Для начала подчеркнем, что коммунитаризм и концепции справедливости служат глобалистам надежным инструментом подключения к строительству «нового мирового порядка» социалистов, социал-демократов и сторонников фрагментации и делегирования властных полномочий на локальный уровень муниципалитетов.

Ниже мы увидим, как коммунитарные тенденции порождают концепцию «еврорегионов», которая, в свою очередь, служит все тем же интересам установления «нового мирового порядка».

Но главное: различия в жизненных практиках — признаем это — оказались настолько серьезными, что мультикультурализм дал трещину и, по признанию упоминавшихся нами Меркель, Саркози и Кэмерона, дискредитировал себя не только «в мировом», но и в европейском масштабе. Идее «вселенского смешения» европейцы все больше предпочитают возврат назад — пока не к идее государства-нации или «имперскому подходу», до этого еще очень далеко, но, по крайней мере, к тому, что, с легкой руки американцев, называется «плавильным котлом» и предполагает наличие одной системообразующей этнической общности, растворяющей и подстраивающей под себя все остальные.

Теперь о толерантности. Но не в официальной, отлакированной трактовке «терпимости», а в комплексе противоречий, которые обусловлены подменой прав человека правами меньшинств, давно уже осуществляемой официальными международными документами.

Позволю себе привести скромную попытку раскрытия этой темы в одной из авторских работ⁴⁸:

«В сентябре 1995 года Североатлантическим альянсом выпущено „Исследование о расширении НАТО" — документ, уточняющий перечень критериев отбора в блок новых членов из числа участников программы „Партнерства ради мира" (ПРМ), провозгласивших базовым принципом своего взаимодействия „обеспечение и продвижение основных прав и свобод человека". Однако в указанном „Исследовании", подготовленном корпорацией RAND, <...> речь идет о правах не человека, а меньшинств — в контексте соответствия подхода стран-участниц ПРМ в этой сфере требованиям ОБСЕ¹³⁰.

Здесь мы подходим к самому важному — соотношению „прав человека" и „прав меньшинств", которые <...> отнюдь не являются идентичными <...>.

Так, авторы принятой в 1948 году Всеобщей декларации прав человека, с одной стороны, увязали соблюдение изложенных в ней прав и свобод с определенным (унифицированным) социальным и международным (!) порядком (ст. 28). <...> С другой стороны, несмотря на все проблемные узлы Декларации (а их немало), упор в ней все-таки делался на индивидуальных, а не коллективных правах, то есть на правах человека, а не меньшинств. Само слово „терпимость" (синоним современной „толерантности") <...> в этом

документе упоминается лишь один раз, в ст. 26, п. 2, и то касательно проблем народного образования¹³¹.

Однако еще в 1947 году, то есть за год до принятия Декларации, в рамках Комиссии ООН по правам человека была создана Подкомиссия по предупреждению дискриминации и защите меньшинств. Несмотря на ее преобразование в 1999 году в Подкомиссию по поощрению и защите прав человека, в ее составе функционирует „рабочая группа по меньшинствам". Кроме того, в документах „Подкомиссии" содержится апелляция к Декларации 1992 года о правах лиц, принадлежащих к национальным или этническим, религиозным и языковым меньшинствам. Международный правовед <...> С. А. Беляев указывал на учреждение Комиссией специального докладчика по институциональным и косвенным формам дискриминации и на подготовку им ряда докладов по современным формам расизма, расовой дискриминации, ксенофобии и нетерпимости¹³².

Тот же самый тренд — от „прав человека" к „правам меньшинств" — наблюдается и в документах ОБСЕ <...>¹³³.