Мифы «устойчивого развития» полностью

На первом этапе осуществляется регионализация (локализация) — разрушение и/или ослабление под воздействием глобализации государств, особенно крупных — многонациональных и поли-конфессиональных. Пределов у этого процесса нет и быть не может: раздробление предполагается продолжать практически до первичных форм общежития — этнического, племенного, родового, коленного уровней. По сути, носителей социокультурных идентичностей предполагалось «помножить на ноль», превратив их в некую аморфную, не связанную общими корнями «массу» или, если угодно, в строительный материал новой, будущей глобальной общности. Или, по М. Хардту и А. Негри, «Империи».

Второй этап — «сборка» такой новой общности из возвращенных в состояние первичных форм бытия обломков бывших империй и государств. В условиях глобализации такая общность, управляемая комбинацией централизованных и сетевых методов, призвана заменить собой национальные суверенитеты.

Не так? Ну, что ж, придется вновь обратиться к Киссинджеру, в работах которого не обходится ни одна из крупных деталей «нового мирового порядка», в том числе и «глокализация».

«Международная система XXI века будет характеризоваться кажущимся противоречием: фрагментацией с одной стороны и растущей глобализацией — с другой. <...> Составной частью нового порядка станут по меньшей мере США, Европа, Китай, Япония, Россия и, возможно, Индия, а также великое множество средних и малых стран. В то же время международные отношения впервые обретут истинно глобальный характер»¹⁴² (курс. — Авт.).

Сказано — ясней некуда!

А вот еще одно, весьма показательное и, рискнем утверждать, конечное, подтверждение истинного смысла «глокализации», связанное с последним специфическим глобалистским термином, который нам предстоит здесь рассмотреть. Это так называемый «номадизм».

«НОМАДИЗМ (от греч. nomades — кочевник) — понятие <...>, ставшее популярным в период интенсивной интернационализации процессов производства (характеризующийся размыванием национальных границ, хаотическим „переливанием" капитала и активностью диаспор) и увеличения темпа жизни. Восходит к работам 70-х годов XX века Э. Тоффлера (один из авторов концепции „сверхиндустриальной цивилизации". — Авт.), получила развитие в 1990-е годы у Ж. Аттали*, М. Маффезоли, Р. Брайдотти и др.

В условиях, когда обозначились глубокие разделительные линии между мобильными группами привилегированного населения и теми, кто подобных преимуществ не имеет, трактовка понятия „номадизм" определяется через производственные факторы (кочевая жизнь как оптимизация функционирования мировой экономики), а также выступает как образ жизни, культурный стиль и форма потребления после 2000 года. Идеальный „номад" обладает следующими основными качествами: мобильность (возможность передвигаться, не замечая границ <...>),<...> ощущение себя гражданином мира, снятие внутренних границ, которые бы определяли этничность, национальность, гражданство, расу, класс <...> высокий уровень знаний <...>»¹⁴³ и т. д. (курс. — Авт.).

Вызовом традиции, причем любой — национальной, государственной, социокультурной, исторической, насквозь пропитано буквально каждое слово этой цитаты. Тем не менее, отвлечемся от естественных для подобного случая эмоций и попытаемся разобрать все, что здесь написано, с точки зрения содержательного анализа. Итак, горбачевский энциклопедический словарь «Глобалистика» преподносит нам «размывание национальных границ» и «переливание капитала» в качестве естественного последствия «интернационализации (глобализации) производства». А «кочевую жизнь» — как «оптимизацию функционирования мировой экономики».

Во-первых, очевидно, что в основе этого утверждения находится принцип экономического детерминизма. Напомним в связи с этим приводившееся в главе 1 мнение классика западной научной мысли Ф. Броделя о том, что экономика — взгляд на мир только с одной стороны и что имеются другие, не менее важные и самостоятельные стороны. Культура, например, тесно связанная с религиозно-духовной сферой, геополитические интересы, социальная иерархия и т. д.