Во-вторых, «глубокие разделительные линии» между «креативными» и «косными» группами населения не возникают сами. Они проводятся теми обособившимися от общественного большинства «номадами», которые считают себя «гражданами мира» и не обременяются «внутренними границами». Почему же кто-то думает, что, отринув национальную и государственную идентичность, эти «граждане мира» будут соблюдать «внутренние границы» в моральной, нравственной и духовной сфере, а также в отношении действующего законодательства? Тем более что от этого их избавляют «мобильность» и возможность «передвигаться, не замечая границ»?
Они их и не соблюдают, и делать этого не собираются. Что это, как не возведение в ранг идеала нравов и норм Канар или Куршевеля, главный скандальный фигурант которого олигарх Прохоров не случайно, наверное, попытался возглавить «Правое дело» — партию, лучше других подходящую для выражения интересов «новых кочевников»? Именно это и подразумевается под свойственным «идеальному номаду» особым «образом жизни, культурным стилем» и «потребительским» идеалом.
Всегда ли мы осознаем разницу между «объективным» порядком вещей и субъективным, сугубо индивидуальным моральным и нравственным выбором?
В-третьих, серьезные вопросы вызывает упоминание «хаотизации» применительно к «естественности» описываемых с ее помощью процессов. Приведенные нами выдержки из трудов С. Манна — ведущего теоретика и практика в области применения хаоса в целях управления развитием — опровергает естественный характер хаотизации и доказывает ее искусственность, принадлежность к определенному, сконструированному плану.
И здесь мы подходим к наиболее серьезному и аргументированному подтверждению рукотворности «глокализации», управление которой осуществляется с помощью «номадизма». Причем его парадоксальность заключается в том, что приводится оно — вольно или невольно — самими глобализаторами.
«<...> Ряд аналитиков критически относятся к
В книге „Империя" А. Негри и М. Хардт (о которой упоминал В. В. Аверьянов. —
В этом беспредельно емком отрывке заключено очень многое. Отметим, во-первых, признание «богатых номадов» «космополитическими предпринимательскими и интеллектуальными группами». Это практически дословно совпадает с их оценкой Д. Рокфеллером как «интеллектуальной элиты и мировых банкиров», которым он призывает передать мировую власть. Следовательно, именно «богатые номады» и являются главным субъектом такой власти, которая, как следует из заявлений Рокфеллера, пока еще носит тайный характер, но собирается легализоваться в рамках «нового мирового порядка». Заслуживает особого внимания характеристика этого субъекта как «тоталитарного закрытого общества», которое приведенный нами источник приравнивает к сектам. Не менее показательным представляется и другое признание — об аморальности «богатых номадов», их культурной незначительности и низком профессионализме.
В подтверждение этих оценок в завершающем параграфе главы 6, посвященной Горбачеву и «мировой религии», будут продемонстрированы организационные ресурсы и догматика этого вида сектантства.