Во-вторых, на вооружение был принят и сам метод глобального моделирования. Его, в частности, применял действовавший в структуре Римского клуба Международный институт прикладного системного анализа (МИПСА) в Вене, и не только он. Тот самый, под «крышей» которого еще в 1980-е годы был сформирован костяк «команды Гайдара».
Авторы «Пределов роста» и не отрицали, что стремились произвести на мировое сообщество шок. В этом им здорово помогли. Иначе, как объяснить распространение доклада более чем в пяти миллионах экземпляров? Термины «шок» и «шоковая терапия» вошли и прочно закрепились в политическом обиходе именно благодаря Римскому клубу. На тот момент — в теории, но вскоре за этим последовали и практические действия, хорошо известные и нам в России.
В-третьих, разработка «модели» МТИ под названием «Мир-3», обнародованной в «Пределах роста», не составляла личную инициативу разработчиков. Это было поручение симпозиума «Долгосрочное прогнозирование и планирование», проведенного Организацией экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) в 1968 году в Белладжио (Италия). Особо отметим, что условия предоставления помощи были идеологическими — переход к «демократии» и «рыночной экономике». Зачем именно — подробно рассмотрим в разделе III.
Кроме того, доклад «Пределы роста» явился продолжением работ по моделям «Мир-1» и «Мир-2», которые были выполнены еще одним участником симпозиума в Белладжио Дж. Форрестером из того же МТИ, чьим помощником и являлся Медоуз. Причем работал Форрестер по заказу А. Печчеи и с помощью средств, выделенных на эти цели Фондом Фольксвагена66.
Что произошло с контролирующей этот фонд «неформальной группой»? Были ли ее участники бесконечно очарованы первым президентом Римского клуба, проявили частную инициативу, или им просто поставили задачу профинансировать конкретные исследования? Риторический вопрос. Как не случайно и то, что программный труд Печчеи «Человеческие качества» был издан в СССР еще в брежневские времена, в 1980 году.
В-четвертых, как следует из «Пределов роста», «устойчивое развитие» обеспечивает удовлетворение только основных, преимущественно утилитарных человеческих потребностей. Социальный аспект предлагаемой «модели» вполне созвучен футурологическому сценарию не только И. А. Ефремова, но и куда более известной фигуры глобального масштаба — фантаста и по совместительству директора британской разведки Г. Уэллса. В романе «Машина времени» им описано будущее разделение человечества на высшую и низшую расы — «элоев» и «морлоков». Поэтому мы вправе говорить об этом прогнозе как об общефилософском замысле. Тем более что Уэллсом на эту тему создано много других, не менее примечательных трудов.
Будем и дальше — вслед за «либеральным интеллигентом» — закрывать на все это глаза?
Здесь нам, кстати, нужно сделать маленькое, но крайне необходимое отступление. Поскольку важнейшей из утилитарных потребностей является продовольствие, а группа Медоуза прогнозировала сокращение его производства, правомерно связать продовольственную тему с темой «глобального потепления» — особенно в свете летней засухи 2010 года в России. Тем более что в «Пределах роста» шла речь о «природных катаклизмах», но не говорилось, о каких именно. Не исключено, что в период между началом 1970-х годов, когда полноценно заработал Римский клуб, и серединой 1980-х годов, когда впервые заговорили о «глобальном потеплении», шел интенсивный и, возможно, небезрезультатный поиск технологий, позволяющих исполнить этот «самосбывающийся» катастрофический прогноз.
О том, к каким выводам могли прийти авторы исследования и как, возможно, применили их на практике, мы расскажем в завершающей главе раздела III.
Наконец, в-пятых, долгосрочная экономическая и экологическая (и политическая тоже) «устойчивость», как следует из доклада, должна быть достигнута с помощью пересмотра социальных стандартов потребления, а также контроля над рождаемостью. Кстати, не кто иной, как Д. Рокфеллер дал «высокую оценку» китайскому демографическому эксперименту «одна семья — один ребенок»145. Аналогичная оценка, как и следовало ожидать, была обнародована и Римским клубом146. Из этого следует, что данный эксперимент, скорее всего, явился интеллектуальным продуктом отнюдь не ЦК КПК, а других структур, воспользовавшихся тогдашней напряженностью во взаимоотношениях Пекина и Москвы в собственных политических интересах. О том, что для Запада такая политика на китайском направлении считается нормальной, стало известно именно в 1972 году, после памятного посещения Пекина президентом США Р. М. Никсоном.
