Что-то в последние дни Темир зачастил к нему с просьбами. А в том, что директор миграционного центра названивал с очередным прошением, Пулат не сомневался. Он был практичным и жестким человеком, который любил конкретику и мгновенно переходил к делу, без всяких сентиментальных предисловий. Так уж сложилось, что, условно говоря, из ста звонков девяносто пять (или даже девяносто семь) имели меркантильную подоплеку.
Такова его должность или, вернее, призвание. Впрочем, Умарова это вполне устраивало. Потому что за каждую помощь Пулат впоследствии спрашивал вдвойне.
Темир ждал его возле «Майбаха», нетерпеливо переступая ногами. Лицо директора центра было бледным и осунувшимся, под глазами залегли темные круги, будто он провел бессонную ночь.
– Пулат Надирович, добрый день! – Он подобострастно улыбнулся, но улыбка вышла фальшивой и даже жалкой.
Пулат молча кивнул в сторону автомобиля, и Тураев, торопливо открыв дверь, юркнул в салон иномарки.
– Здравствуй, Темир, – сказал Умаров немного усталым голосом и добавил: – С чем ты сегодня пожаловал? Признаюсь, я начинаю ловить себя на мысли, что за последнюю неделю я вижу тебя чаще, чем членов своей семьи. Хотя ты в некотором роде тоже член моей большой семьи…
Тураев издал хрюкающий смешок, затем его лицо посерьезнело.
– Пулат Надирович, мне бы и в голову не пришло отвлекать вас по пустякам. Вы же сами прекрасно…
– Давай по делу, – оборвал его Умаров, и Темир, набрав воздуха в легкие, заговорил:
– Ситуация в нашем учреждении близка к критической. И все этот несносный адвокат Павлов! Я вам говорил о нем по телефону… Он разослал жалобы во все инстанции, которые только можно себе представить! Мне уже звонили из прокуратуры, а также из Следственного комитета. Кроме того, намечается визит ревизоров из трудовой и налоговой инспекций! Мало того, нами заинтересовались Роспотребнадзор и даже Росстат! В кои-то веки этим ребятам стало интересно, сдаем ли мы бухгалтерскую и статистическую отчетность!
Пулат усмехнулся краем рта.
– В чем проблема, Темир? Ты ведь уверял меня, что твой центр – образец для подражания. Что система управления действует безупречно! Все схвачено – и с полицией, и с прокуратурой, и с налоговой! Ты хвастался, что даже с МЧС завел знакомство! Я помогал тебе отмазывать твоих людей, которые из-за своей жадности и беспечности попадали во всякие нехорошие истории! Система должна работать безупречно, ты понимаешь? Напомнить тебе, сколько ежедневно людей посещают твой центр, чтобы получить такие нужные им документы?! Вы должны дорожить нашими земляками! Знайте меру!
– Пулат Нади…
– А теперь что же выходит? – не дал ему договорить Умаров. – Где же твои связи? Где нужные люди, которые обещали тебе не трогать наш бизнес? Тебе позвонили из прокуратуры, а ты уже, извини, и в штаны наложил? Или снова мне придется решать ваши проблемы?
Темир покраснел.
Взгляд Пулата посуровел, голос был настолько острым, что казалось, им можно было резать.
– Мне что, тебя учить, как себя вести с проверяющими из комиссии?! Накрой стол, положи рядом с тарелкой конверт с деньгами! В конце концов, пригласи красивых девушек! Докажи, что я не зря тебя поставил на такое ответственное место!
– На всех проверяющих никаких конвертов не хватит, – пробормотал Темир. – Пулат Надирович… Одно дело – когда проверка плановая и все можно урегулировать в спокойной атмосфере, загодя, как говорится. И совершенно другое – когда к тебе едет комиссия по жалобе. И не просто какого-нибудь анонима, а Павлова! Этот парень явно не промах, я навел о нем справки! Такие громкие процессы выигрывал! Он также известен своими адвокатскими расследованиями, и дела эти доходили до самого верха!
Окончание фразы было произнесено вполголоса, и словно в доказательство своих слов Тураев с многозначительным видом ткнул указательным пальцем в крышу «Майбаха».
– Ладно, – вздохнул Пулат. – Тогда найди «стрелочника». Заплати ему, и пусть на него вешают дело. Уволишь его по статье задним числом, не проблема. Перетряси свой штат сотрудников. Оставь только тех, кому доверяешь как самому себе.
Тураев опустил руку.
– Да, это, конечно, можно, – подумав, произнес он. – Но в любом случае это серьезный удар по репутации. С другой стороны, если проверяющие найдут за что зацепиться, то наш центр могут лишить лицензии. А если лишимся ее, будет парализована вся работа учреждения. И вообще, Пулат Надирович… Павлов на этом не успокоится. Я как увидел этого адвоката, сразу понял, что он с нас живых не слезет. По его глазам видно, что он хочет меня упрятать за решетку!
Впервые за все время разговора Умаров взглянул на директора миграционного центра с интересом.
– Ты действительно так думаешь? – спросил он после короткий паузы.
– Именно так, Пулат Надирович.
Пулат пожевал толстыми губами, его смуглый лоб прорезали глубокие морщины.
– Тогда… Может, имеет смысл начать с Павлова? Обезвредим пастуха, и все стадо само разбежится.
Лицо Тураева приняло понимающее выражение:
– Это уже другой разговор.
Пулат сложил на животе пальцы, унизанные золотыми перстнями, и сплел их в замок.
