– Для начала предложить денег.
– Он откажется, – замотал головой Темир. – Я про него читал в СМИ, Павлов слишком принципиальный. Он в этом плане тронутый на всю голову. Гражданский долг и все такое…
Пулат скривился, как если бы хлебнул лимонного сока.
– Всему есть цена, – тоном, не терпящим возражений, сказал он. – Нужно предложить столько, чтобы этот адвокатишка не отказался. Наконец, есть вариант предложить ему работу. В твоем же центре, например. Короче, купи его, Темир. У тебя есть юрист? Ну, такой, чтобы его можно было отправить к Павлову на переговоры?
Тураев замялся.
– Ну, официально есть, конечно…
– Если толкового юриста нет, я пошлю Фархада, – решил Умаров. – Он умеет решать подобные вопросы. Полагаю, это дело будет ему по зубам.
Из кармана его пиджака раздалось настойчивое треньканье, и Пулат с раздраженным видом достал телефон. Однако при виде имени высветившегося абонента его лицо стало каменным.
– Выйди, погуляй, – коротко велел он, и Темир беспрекословно подчинился, аккуратно закрыв за собой дверь.
– Да, Шеврон, – тихо проговорил Умаров в трубку.
– Мое пламенное приветствие большому начальнику! – раздался бодрый голос наемника. – Как дела, Пулат Надирович?
– Мне сейчас не очень удобно вести беседу.
– Я понял, – сказал Шеврон. – Возникли технические вопросы по нашему делу, нужно обсудить.
– Я через час буду у себя.
– Хорошо, я приеду.
Убирая телефон, Пулат с неприязнью посмотрел на свои подрагивающие пальцы.
И почему у него всегда такая реакция, когда он слышит голос этого человека?!
«Не просто человека, – напомнил он сам себе. – Шеврон – наемный убийца. И ни перед чем не остановится, чтобы выполнить поставленную задачу… А вдруг это сам Всевышний посылает этого отморзка мне сейчас решить наши проблемы…»
Несмотря на теплую погоду, по спине Пулата пробежал мороз, а кожа на руках покрылась крупными пупырышками. Как будто из разрытой могилы потянуло промозглым холодом.
Байкеры дремали, когда железная дверь, отделяющая их от свободы, вновь пришла в движение. В проеме стоял уже другой сотрудник, в камуфляжной форме и такого же цвета кепке.
– На выход, – коротко скомандовал он, и «спартанцы» зашевелились.
– Живее! – прикрикнул надзиратель.
Морщась, Дикий спустил ноги на пол, попытавшись встать. Его правая нога распухла так, что каждое движение причиняло мотоциклисту невыносимую боль. Видя состояние друга, Шмель подставил ему свое плечо, помогая выпрямиться.
Надзиратель наблюдал за молодыми парнями с нескрываемым презрением. Когда Шмель и Дикий проковыляли наружу, он бросил:
– Идите вперед по коридору.
Припадая на полыхающую болью ногу, Дикий потащился вперед, Шмель бережно поддерживал приятеля.
Наконец их довели до кабинета и буквально втолкнули внутрь. Дверь за байкерами с треском захлопнулась.
– Ну, присаживайтесь, – негромко произнес сидящий за столом усатый мужчина средних лет. У него были каштановые волосы, причем такие густые, что казалось, за всю жизнь он не потерял ни единого волоска.
– Следователь Ерохин, – лаконично представился он, подвигая к себе папку с документами. – Ну что, рокеры? Наездились?
Дикий и Шмель уселись на стулья, стоявшие в ряд вдоль стены.
– В смысле, наездились? – сдержанно спросил Шмель. – Хотелось бы выяснить причину нашего задержания.
Следователь посмотрел на «спартанца» с таким видом, словно перед ним сидел круглый идиот.
– Я надеялся, вы мне поведаете, как все случилось, – проговорил он, листая бумаги. – Желательно всю правду.
– Пожалуйста. Сегодня ночью мы возвращались из мотоклуба, членами которого являемся, – начал Шмель. – Ехали по Варшавскому шоссе, никого не «подрезали», скорость не превышали. На повороте в Климовск заметили, что за нами следует «Ниссан». Через некоторое время эта машина внезапно рванула вперед и сбила моего друга. – Шмель указал на Дикого, который все это время исподлобья взирал на следователя. – Из «Ниссана» вышли четверо мужчин, никого из них мы не знаем. У одного была бейсбольная бита, у другого разводной ключ, и они без предупреждения напали на нас. Отбиться вдвоем, учитывая, что Ди… то есть Дмитрий пострадал при падении, было нереально. Мы оба потеряли сознание, а пришли в себя уже здесь. Вот и вся история.
– Вся? – переспросил Ерохин, пытливо вглядываясь в лицо мотоциклиста. – Какая-то она у вас кособокая вышла, правда. Кстати, а чего это вы налысо бреетесь?
Шмель был сбит с толку.
– Это имеет какое-то отношение к делу? – удивленно спросил он.
– Я просто поинтересовался. Просто ваш внешний вид… Если бы не кожаные куртки, я бы решил, что вы скинхеды.
Шмель подумал, что в последний раз видел представителей упомянутой субкультуры где-то в начале 2000-х годов.
– Мы не придерживаемся расистских взглядов, если вы это имеете в виду, – вслух сказал он. – В нашем клубе многие сбривают волосы. Так легче ездить в шлеме, а кому-то просто нравится: не нужно морочиться с прической и каждый раз расчесываться по утрам… Никакой идеологии здесь нет.
