Когда следствие по делу изнасилования наконец-то сдвинулось с мертвой точки, дальнейшие события закрутились с необычайной скоростью. На следующий день Лена была признана потерпевшей и в присутствии Павлова ей были подробно разъяснены предусмотренные законом права. Далее последовала очная ставка с Мансуром. Последний не моргнув глазом настаивал, что интимные отношения между ним и Леной были исключительно по инициативе девушки и он даже слова грубого ей не сказал…
Провести очную ставку с Азаматом оказалось сложнее, ввиду того что парень уже вторые сутки по понятным причинам находился в СИЗО. Тем не менее следователь организовал следственное мероприятие непосредственно в изоляторе. На допросе Азамат был чернее тучи и вообще отказался от дачи показаний, хотя было видно, что парень на грани нервного срыва. На его правой руке белела гипсовая повязка, а глаза источали такую жгучую ненависть, что Лена даже боялась лишний раз посмотреть в его сторону. Она опознала нож, который был изъят при покушении на Артема, – именно этот нож Азамат держал у горла девушки, пока ее насиловал Мансур…
Павлову удалось разыскать Валерия Тимофеевича, который в тот злополучный день видел Лену, и адвокат привез пенсионера к следователю для допроса. Пожилой мужчина очень волновался и все время мял в руках поношенную кепку. На нем была чистая рубашка, хоть и выцветшая от бесчисленных стирок, и довольно приличные брюки, которые, как Тимофеич потом признался Павлову, для столь ответственного случая он одолжил у соседа.
– Ну, отстрелялся, – выдохнул старик, когда допрос был закончен и они вместе с Артемом вышли на улицу. – А этот парнишка, следователь который, вот же въедливый! Сыпал вопрос за вопросом! И так, и эдак! Я аж вспотел весь, прости господи…
– Настоящий следователь таким и должен быть, настырным и въедливым, – заметил Павлов. – Вам большое спасибо, Валерий Тимофеевич. Ваши показания очень помогут Лене, когда начнется суд. Думаю, это будет еще нескоро, но я просто предупреждаю, чтобы для вас не было неожиданностью.
– Дык я всегда готов помочь, – кивнул Тимофеич. – Об чем разговор, если доброе дело надо сделать…
– Я могу отвезти вас домой, – предложил адвокат, и пенсионер с радостью согласился.
На обратном пути Павлов заехал к себе в офис. Секретарь принесла ему ворох писем, поступивших с почтой, и только адвокат начал разбирать корреспонденцию, как раздался звонок с поста охраны:
– Артемий Андреевич, тут к вам посетитель… Господин Фархад Джафаров.
Рука Павлова, перебирающая документы, замерла в воздухе. Он медленно положил письмо на стол.
– Пропустите, – велел он.
«Фархад…»
Память мгновенно выкатила в мозгу голосовое сообщение полковника Соломина, из которого следовало, что Джафаров является помощником главы этнической диаспоры Пулата Умарова.
Интересно, с каким вопросом пожаловал этот человек в его адвокатскую контору?! А в том, что посетитель именно тот самый Джафаров, Артем не сомневался ни секунды.
Спустя минуту дверь его кабинета распахнулась.
– Добрый день, – сказал стоящий на пороге человек. – Вы адвокат Павлов?
– Здравствуйте. Да, вы пришли по адресу, проходите. – Павлов указал на одно из кресел, стоящих рядом с его столом. – Я слушаю вас.
Гость шагнул к столу и протянул адвокату руку. Несмотря на золотые печатки и массивный браслет из белого золота, ладонь мужчины была грубой, словно корабельная доска. Пожав руку Артему, Фархад несколько секунд задержал его ладонь в своей, словно оценивая силу адвоката. В какую-то долю секунды в глазах Фархада скользнуло нечто, напоминающее уважение, и он тяжело уселся в кресло. На нем был черный пиджак из шелка, а сиреневая рубашка едва не трещала под выпирающим словно барабан животом. И хотя Фархад был гладко выбрит, его широкое лицо отливало синевой, придавая ему несколько отталкивающий вид. Глубоко посаженные глаза настороженно оглядывали кабинет Павлова, будто выискивая пути быстрого отхода. Тронутые сединой волосы были аккуратно зачесаны на пробор.
– Артемий Андреевич, все мы занятые люди, и я не займу у вас много времени. Дело в том, что я представляю интересы Темира Тураева, – начал Фархад. Он говорил нехотя, с ленцой, слова будто сочились из его рта, как вязкий сироп. – Насколько я понял, ваша встреча была неудачной и вы просто не поняли друг друга. Темир Тураев – весьма ответственный человек, и он очень переживает, что у вас осталось нехорошее впечатление после вашего разговора. Особенно если учесть, что, как только вы поговорили, начались какие-то непонятные движения со стороны проверяющих органов. На центр, который возглавляет Тураев, налетели всевозможные комиссии. Простите за сравнение, как стервятники на раненого оленя.
Джафаров сделал небольшую паузу, выжидательно глядя на адвоката, который все это время, не перебивая, внимательно слушал гостя.
– Интересная вырисовывается картина, – усмехнулся Павлов, видя, что тот ждет от него какой-то реакции. – Фархад… простите, не знаю вашего отчества.
– Просто Фархад.
