Мигранты. Писарчуки полностью

Но… работать становилось всё труднее. Спонсорская помощь газете теперь поступала мало того, что в половинном, как и пообещал Мормышкин, размере, но и с нарушением всех графиков – то Гапоненко «запамятовал» вовремя отдать команду на перечисление денег, то главбух Дармостукова «перепутала» одну-две цифирки в платёжном поручении и деньги, не пройдя по банку, возвращались назад к спонсорам, то ещё что-то в этом роде… Артамонову раз за разом приходилось то договариваться с типографией о напечатании очередного тиража газеты не дожидаясь оплаты, под честное слово, то уговаривать арендодателя офисного помещения подождать очередной запаздывающий платёж и не выставлять штрафных санкций за задержку оного, просить коллектив не горячиться из-за задержки зарплаты… а для внесения приезжими сотрудниками, арендующими жильё, квартплаты, во избежание их выселения за систематические, особенно с момента демарша г-на Мормышкина, запоздания с оплатой, вынужден был изворачиваться как мог, вплоть до – стыдно сказать – набирания взаймы денег со стороны, у личных знакомых, и даже… собственного обращения за небольшими потребительскими кредитами в коммерческие банки, и всё для того, чтобы дать эти деньги взаймы подчинённым. Всего подобных кредитов на своё имя Артамонов набрал за пару месяцев данной эпопеи в одиннадцати банках примерно на такую общую сумму, которую задолжал ему в качестве невыданной зарплаты Мормышкин. На этом, по здравому размышлению, следовало бы и приостановиться, да жизнь сама распорядилась здесь как посчитала нужным.

В адрес редакции начали поступать одно за другим однотипные письма разных банков с сообщениями о просрочках уплаты её работниками ежемесячных процентов по кредитам, и требованиями к Артамонову А. П., как поручителю почти по всем из них, погасить задолженности, если сами заёмщики сделать этого не в состоянии. А касса уже не способна была регулярно выручать в этом деле – материальное состояние газеты при растущем день ото дня авторитете в среде себе подобных и популярности у читателей от министерско-олигархического до рядового обывательского уровней, тенденций к быстрому росту не проявляло, бывшая с первых дней основной статья дохода – спонсорская таяла на глазах… На повестке дня встал вопрос элементарного выживания: если темпы роста числа подписчиков и рекламных поступлений резко не увеличатся в ближайшее время – кричи «караул!»

И Артамонов, продолжая методично, через сложнейшие в своей драматичности увещевания, часовые и более длительные беседы, зачастую заканчивающие скандалами со стороны представителей мужской части коллектива, и истериками, устраиваемыми прекрасным полом, увольнять специалиста за специалистом, упорно искал пути выхода из колеи, в которую волей-неволей пришлось въехать. Наконец, решился на наиболее конфликтный, уже по отношению к самому Мормышкину, но наиболее эффективный в экономическом плане шаг – смена дислокации редакции с переездом в меньшее по размерам и арендной стоимости помещение, взяв с собой минимум необходимой мебели и оргтехники, раздав освободившиеся компьютеры, принтеры, фотокамеры увольняемым сотрудникам в качестве хотя бы частичной материальной компенсации, а мебель – арендодателю, отчасти компенсируя задолженность за пользование оставляемыми апартаментами. По самолюбию г-на Мормышкина такой передислокацией его детища – газеты из «самых крутых» апартаментов в неизвестно куда был нанесён болезненный удар, но врождённое упрямство характера не позволяло ему «пасть» в глазах его соратников вроде Никиты Гапоненко и идти на попятную – Артамонов должен быть низложен, и точка…

… Перебравшись в другое офисное помещение, площадью раза в четыре меньше предыдущего и куда скромнее антуражем, главред, задумчиво сидя в своём несравнимо меньшем по отношению к предыдущему, даже миниатюрном кабинетике, готовился к первой на новом месте еженедельной рабочей планёрке. Что он скажет оставшимся, наиболее стойким и работоспособным подчинённым – Зульфие Бильбашевой, Вениамину Шашечкину, другим их уже немногочисленным коллегам, Анне Витольдовне, наконец, которая тоже начала поговаривать о своём уходе, как и уволившаяся первой Луиза Кобылкина, не желавшая «быть средь двух огней»… Чем обнадёжит, или хотя бы утешит?..