А в это время в общем редакционном помещении, в котором вмещались все остальные, кроме редактора и ютящегося в отдельной каморке бухгалтера с его неутешительной «цифирью», было необычно шумно. Это неугомонные бывший директор по развитию Валериан Гнидо, бывший литредактор Давид Дзтракая и бывший же ответсек Серафим Семёнович Жук, посещавшие редакцию неизменно ежедневно (то одну справочку кто-то из них получить забыл вовремя, то – другую… а держались всё время строго вместе, втроём), готовили, стараясь приурочить к предпланёрочному сбору коллектива, что-то вроде импровизированного «оппозиционного» митинга. Негласно санкционированный спонсорами Мормышкиным и Гапоненко митинг этот, что ни для кого не было секретом, планировалось посвятить голосованию за проведение официальных выборов главного редактора газеты. Со стороны «оппозиции» кандидатом в главные редакторы самовыдвигался Валериан Гнидо…
Народ на планёрку практически собрался, ждали только, кроме главного, ещё одного-двоих сотрудников. Гнидо посчитал собравшийся «кворум» достаточным, и, не теряя времени, приступил к делу:
– Сейчас, с минуту на минуту должна начаться очередная ваша планёрка, на которой вы, как бессловесные существа, будете согласно кивать, поддакивать всему, что скажет ваше неудачливое, к сожалению, нынешнее начальство. Начальство, которое не способно…
– Это мы с Веней бессловесные? – бойко перебила Гнидо Зульфия Бильбашева.
– Вы-то двое как раз чрезмерно шустрые, но есть здесь и посолиднее вас люди, постарше, которым, может, уступим право высказаться первыми? Но после того как дадите мне объявить повестку дня…
– Повестку дня чего? Вашей грязной, склочной агитации против Андрея Петровича? Так он уволил вас поделом… А что касается, кому высказываться первым, опять вы промахнулись, господин Гнидо.
– Я никогда не промахиваюсь!
– Ну, как же? Вы, кажется, на флоте служили?
– Было дело…
– А на корабле во время общего совещания в каюткомпании, или как там у вас называется, кому дают первому высказаться?
– Газета – не корабль.
– Не корабль, согласна, а принципы справедливости корабельные здесь были бы очень даже полезны – для пущей объективности, чтобы не связывать мнение младших, не ставить его в зависимость от мнения старших, первым высказывается самый-самый младший. А за ним – по ворастающей, и капитану только остаётся подвести итог максимально свободного, таким
образом, обсуждения проблемы…
– Я уполномочен… у меня поддержка… вы наверняка догадываетесь, на
каком уровне! – Гнидо грубо перебил Зульфию и, повысив голос, начал говорить торопливо, боясь, видимо, не успеть высказаться до появления Артамонова, перед которым, глаза в глаза, мог и струсить… – Ситуация требует смещения нынешнего редакционного руководства, которое, как мы видим из событий последних месяцев, ведёт газету прямиком в тупик. Но из деликатности со стороны спонсоров по отношению к Андрею Петровичу, прибегать к бесцеремонному принудительному увольнению они не хотели бы. До определённого предела во времени, конечно. Но и не запрещают коллективу выразить своё мнение путём голосования «за» или «против». Так что, пусть коллектив прямо сегодня сам и выберет, с кем ему по пути. Надо провести справедливые демократические выборы. Чего откладывать?
– А по демократическому варианту вы проиграете с позором!..
– Помолчи, умник, а то до дому не доковыляешь сегодня!
– Пугаете с намёком ноги мне переломать? – Шашечкин нарочито лениво потянулся. – Так вот, один голос, мой лично, вы уже потеряли… хотя я не уверен, что будут какие-то другие голоса в вашу пользу и вообще какие-то выборы. Или, если и произойдёт такое чудо, что, будете применять пресловутые «технологии»? Ой-ёй-ёй-ёй-ёй!!!
– Ребята, девчата, – тихо вышел из-за спины Гнидо Серафим Семёнович Жук. – Поймите, газета действительно вот-вот пойдёт ко дну, если что-то срочно не поменять. Так получилось, что у Андрея Петровича не складываются отношения со спонсориатом и, по видимому, уже не сложатся. Чувствуется, что единственным залогом дальнейшего существования газеты является смена руководства. Я лично не питаю к Андрею Петровичу никакой неприязни, наоборот даже…
– А кляузу в суд на него подали! – загалдели присутствующие.
– Да, подали, но не кляузу какую-нибудь анонимную, а исковое заявление в порядке гражданского судопроизводства. Во всём цивилизованном мире это в порядке вещей, нормальное явление, обычный трудовой спор, а у нас чуть что, так сразу «кляуза, донос»… И в прокуратуру мы тоже открыто обратились, и коллективную жалобу в трудовую инспекцию направили… и свои законные права отстоим, займём обратно свои должности, а тем, кто против нас сегодня, туго придётся завтра! – это уже не утерпел молчавший до сих пор Давид Дзтракая.
– Опять пугаете? – записывал что-то в свой репортёрский блокнот, не забыв включить в кармане и диктофон, Веня Шашечкин.
