Первая неделя на работе прошла спокойно, но дома всё незримо изменилось. Уже на второй день Венька как-то сам нашёл вход в игру и быстро в ней освоился. Он стал реже выходить из комнаты, не встречал отца с работы. Первые дни Миху это даже радовало – оставалось больше времени для Вали, но уже к концу недели появилось беспокойство. Тревога изначально исходила от жены, но распространялась на всех. Валя будто бы намеренно откладывала шумные дела на вечер, когда муж просил побыть с ним – говорила только о сыне. В ночь Миха уходил с не своей мыслью о том, что завтра стоит переговорить с начальством и как-то ограничить Веньке доступ к игре. Днём же дела занимали первый план, и гибкости на просьбу не хватало.
Десятого дня Миха собрался на работу затемно. Завтракать так рано не хотелось, да и Валя ещё спала. Великан прокрался к выходу из дома, но у двери задержался, обернулся на спальню сына. Тишина там казалась живой. Отец подошёл, приоткрыл дверь, заглянул. Венька сидел в терминальном кресле, которое несколько дней назад утащил из кабинета отца. Скрюченный и напряжённый, сын водил по воздуху руками в перчатках. Тело то подавалось вперёд, то откидывалось, уворачиваясь от чего-то.
– Пряник, – шёпотом позвал отец, – слышь?
Мальчик вздрогнул, отсекающе взмахнул рукой за спину. Миха жест понял, настаивать не стал, дал закончить. Когда сын освободился и взгляд его прояснился, отец подошёл и присел напротив.
– Ты спал вообще?
– Спал, – нервозно ответил Веня.
– Врёшь?
– Не, правда спал.
– Вень, я ведь как завёл эту дрянь, так и выведу, – соврал Миха. – Мне сын-зомби ни к чему.
– Па, а это последняя версия? – не слушая угрозу, спросил мальчик.
– Последняя.
– Крутая, – восторженно отозвался сын. – Там столько мальчиков и девочек! Со всеми можно разговаривать!
– Ну, в этом плане – да. – Отец приложил палец к губам. – Мама спит, – пояснил он. – А в игре, если что, и взрослые есть.
– Да их мало же, – отмахнулся Венька и зашептал: – Слушай, па, а почему у некоторых драги «плотные», а у меня «козявка» какая-то?
– Потому что у тебя демка.
– А у тебя?
– А у меня не демка, – усмехнулся Миха. – У меня «плотный» драг – с огнемётом и беззвучным режимом.
– Я тоже хочу.
– Спать, – приказал отец.
– Ну па…
– Вень, не ной. Я и это-то закрою. Ты как учиться собираешься? Занятия через два часа, а у тебя глаза красные.
– Ну па!
– Последнее предупреждение. Понял?
– Ну ты же играешь, – обиделся сын.
– Я не играю, я – работаю.
– Па, а полная версия сильно круче?
– И не мечтай.
– Ну па!
– Всё. Перчатки сдал, – нахмурился Миха.
Он резко встал, навис над сыном. От резкого и угрожающего движения Венька испуганно вытянулся в струну. Миха вздрогнул, поёжился, отошёл на шаг. Мальчик снял перчатки, отдал отцу. Тот покрутил их в руках, потом бросил левую на кровать, а правую сунул за пояс.
– Вечером отдам. Если мать на тебя жаловаться будет – совсем не получишь. Понял?
– Понял, – еле слышно ответил сын.
– Сейчас иди спать.
Миха неловко погладил Веньку по плечу, потянул обнять, но сын вывернулся из-под руки и ушёл в кровать.
***
Наш герой как-то поделился супруге, что даже его – взрослого – игра затягивает с каждым днём. Возможность править код под себя удваивала удовольствие, и это при том, что сценарий казался примитивным.
Суть игры сводилась к тому, чтобы драконами изводить неприятеля, сидящего в окопах, или уничтожать вражеских драконов в сложных воздушных боях. Чудище, которым он управлял, было типовой разработкой хардверного отделения OzSTREAMS. Если бы Миха собственными глазами не видел тысячи железных устройств на взлётной площадке силового яруса Корпариума – ни за что не поверил бы, что они имеют отношение к игре. Во-первых, на драконов они походили мало – нагромождение лопастей и оружия. Если в игре дракон был размером с хорошее дерево, то его реальный прототип – чуть больше человека. Во-вторых, в виртуальном мире взлёт осуществлялся с горной вершины и в полном одиночестве: хрустящий лёд под лапами, звонкая пустота, туманная даль. В реальности – машины разлетались, как мухи, с неприятным шумом и сложными пируэтами, позволяющими не врезаться друг в друга. В-третьих, в полёте настоящих машин не было и толики грациозности – маневрирование скорее походило на движения стрекозы. Игра же добавляла изящности в развороты, движения крыльями, изгибы хвоста и шеи. Безопасность полёта и совмещение функций были как раз той частью, которую делал Миха.
В тот день, когда наш герой забрал активную перчатку сына, он просидел за работой до полуночи, не отрываясь. Большую часть времени заняли тесты с боевыми манёврами и уничтожением огневых точек противника – человекоподобных тварей со свиными рылами.