Второй раз сбили Девятаева на Як-1 под Тулой, но это уже осенью 1941 года, после яростной схватки с «юнкерсами».
Такой была воздушная война…
«Первое время я служил в эскадрилье летчика Захара Васильевича Плотникова. Его боевым мастерством не раз восхищались однополчане. Он не знал страха в бою. Своим мужеством и умением побеждать врага вдохновлял нас, молодых летчиков, на боевые подвиги, и мы старались быть достойными своего командира, не отставать от него, бить гитлеровцев так же, как он. Однажды, возглавляя небольшую группу истребителей, он завязал бой с несколькими десятками фашистских самолетов. Смело вклинился в строй вражеских бомбардировщиков и сразу же сбил одного из них. Мы последовали его примеру и тоже ринулись на врага. Сбили много вражеских машин, остальных обратили в бегство и без потерь вернулись на свой аэродром.
Над Могилевом на мою долю выпала первая удача. В разрыве облачности мне попался один „Юнкерс-87“. Дав мотору полный газ, я устремился на вражеский самолет и, поймав его в перекрестие прицела, пустил две пулеметные очереди. „Юнкерс“ вспыхнул и камнем упал на землю. Как я был счастлив, что одним стервятником стало меньше!
Наш истребительный полк дрался с фашистами без передышки целый месяц, совершая по пять-шесть вылетов в день, нанося противнику большой урон. А потом всех нас вызвали в Москву. Каждый летчик, в том числе и я, был награжден орденом Красного Знамени. А через несколько дней мы уже на новых машинах обороняли Москву, барражировали над Тулой, перехватывая вражеские самолеты, летавшие бомбить Москву.
Нельзя сказать, что в первые дни войны мы хорошо владели летным боевым мастерством и что все у нас проходило гладко. Нередко мы, молодые летчики, допускали ошибки. Но ненависть к врагу и беззаветная любовь и преданность Родине, умение старших командиров быстро передавать нам накопленный ими боевой опыт помогали нам бить гитлеровских асов».
Из дневника полковника Захарова:
«За первые несколько дней боев над Минском летчики 160-го полка, летавшие на „чайках“, сбили более 20 немецких самолетов.
24 июня 163-й полк сбил 21 вражеский самолет. Такое количество боевых машин нам не всегда удавалось сбивать даже всей дивизией во вторую половину войны, когда с теми же „юнкерсами“ и „мессершмиттами“ мы воевали уже не на „чайках“ и „ишаках“, а на „лавочкиных“ и „яках“. В небе было черно от фашистских самолетов, и, какую бы задачу мы ни ставили летчикам, все, по существу, сводилось к одному: сбивать! Другими словами, в те дни ни одну задачу – на штурмовку, на прикрытие, на разведку – нельзя было выполнить, не проведя воздушного боя. Тот же комэск Плотников через несколько дней после упомянутой схватки с 26 истребителями, которую он провел со своими товарищами – летчиками Цветковым, Пономаревым и Девятаевым, – на моих глазах разогнал не менее 20 бомбардировщиков над Могилевом. Каждый летчик в те дни действовал на пределе своих сил, а предела этого, как оказалось, не было. Пределом могла стать только смерть в бою. Почувствовав организованное сопротивление в воздухе, немцы обрушились на наши аэродромы. В те самые тяжелые для нас дни мы теряли машины не столько в воздухе, сколько на земле. У нас не хватало сил прикрывать свои аэродромы, мы не умели маскироваться и единственное, что делали, – растаскивали самолеты по краям летного поля или под деревья (как правило, аэродромы бывали возле леса). И, меняя грунтовые площадки, похожие одна на другую, мы отходили…»
В промежутках между вылетами летчики дремали прямо в кабинах, ожидая, пока самолет будет заправлен. Усталость часто пересиливала нервное напряжение, и тут же, в кабине, летчик засыпал. Полковой врач привычно и деловито подносил к носу спящего тампон, смоченный нашатырем. Тогда летчик, вскинув голову, выруливал на полосу, словно и не спал минуту назад… И снова в небо, и снова в бой!
В июле 1941 года в боевой жизни Девятаева произошло очень важное для него событие – он пересел с устаревшего И-16, «ишака», на новейший, только что поступивший в войска истребитель Як-1. И не просто пересел, а получил его как награду за отвагу в воздушных боях. В их могилевский истребительный полк пришло всего три машины. И одну из них доверили ему, весьма молодому еще летчику, младшему лейтенанту. Девятаев поверить не мог, что теперь он будет выжимать пятисоткилометровую скорость. Ни один фашист не уйдет от него!
Первую машину передали лично командиру эскадрильи капитану Плотникову. Второй истребитель получил командир звена старший лейтенант Носовец. А третью – он, Девятаев. Выходит, после комэска и командира звена он лучший летчик во всей эскадрилье?
И командир полка подтвердил это перед всем строем. Было от чего загордиться, задрать нос. Но это было совершенно не в его характере. Каким он был, простецким парнем с душой нараспашку, таким и остался.
Новый самолет, новый механик, новые возможности в небе…
