Вооруженный 20-миллиметровой пушкой и двумя пулеметами, он был серьезным воздушным бойцом. Кроме стрелково-пушечных систем многие Як-1 несли также бомбардировочное и реактивное вооружение.
Летать на нем хотели многие летчики, но поступал в войска новый самолет не сразу. Девятаеву, как одному из лучших летчиков полка, доверили Як-1, и это стало для него большой удачей.
Как считают специалисты, Як-1 оказался вполне конкурентоспособной машиной по первому времени. До 1943 года, по крайней мере. Но выпускали его до 1944 года и только на Саратовском авиазаводе.
У входа в КДП Девятаев столкнулся – глазам не поверил! – со своим бывшим командиром – Бобровым. Плечи комэска украшали майорские погоны, грудь в орденах.
– Миша? – обрадовался Бобров. – Вот так встреча! Какими судьбами? «„Мордвин“, „Мордвин“, я – „Выдра“! Перехожу на прием…» Позывные-то хоть помнишь?
– Помню!
– Тогда давай снова к нам! А то в тылу и летать разучишься.
– Так я же недопущеный. Врачи крылья подрезали.
– К черту врачей! Пошли к командиру полка! Знаешь, кто у нас комполка? Сам Покрышкин! Слыхал о таком?!
– А то!
Весь фронт, да что фронт – вся страна знала о легендарном летчике-асе. Покрышкина они нашли в деревенской школе, где размещался штаб. «Покрышкин – врагам крышка» – говорили о нем бойцы. И это было правдой.
Александр Иванович Покрышкин родился 21 февраля (6 марта) 1913 года в Ново-Николаевске Томской губернии Российской империи, скончался 13 ноября 1985 года в Москве, похоронен на Новодевичьем кладбище.
Военный летчик 1-го класса (1951), летчик-ас, первый трижды Герой Советского Союза (24 мая 1943, 24 августа 1943, 19 августа 1944), маршал авиации (1972).
Александр Покрышкин считается вторым по результативности (первый – Иван Кожедуб) пилотом-истребителем среди летчиков стран антигитлеровской коалиции во Второй мировой войне.
В феврале 1944 года полковник Покрышкин получил предложение продолжить службу в Главном штабе ВВС РККА – управлять подготовкой новых пилотов. И хотя это было повышение, но боевой летчик отказался от этого предложения и остался в своем полку.
С марта 1944 года – командир 16-го гвардейского истребительного авиаполка. Новая должность не позволяла ему так часто, как раньше, вылетать на боевые задания. Он должен был проводить больше времени на командном пункте полка, управляя действиями своих эскадрилий, много времени отнимала служебно-штабная текучка. Тем не менее он поднимался в воздух и совершал боевые вылеты до конца войны.
Рослый плечистый подполковник с густыми черными бровями встретил их весьма приветливо. Во внешности Девятаева было нечто такое, что располагало к нему и подчиненных, и начальников. Вот и Покрышкину он понравился с первого взгляда. Может быть, потому, что оба были одного крестьянского рода-племени[6].
Бобров представил Девятаева Покрышкину так, чтобы у того не возникло никаких вопросов:
– Товарищ подполковник, старший лейтенант Девятаев – истребитель от бога. Был моим ведомым. Воздушный ас – в санитарах увяз. Разрешите, я его себе в полк заберу?
– Ну если твой ведомый, так и веди. Я не возражаю. Только с врачами все оформите.
– Оформим, товарищ командир, спирта хватит!
Девятаев и глазом моргнуть не успел, как состоялся его перевод из санитарного полка в боевой гвардейский истребительный. И нога не подвела, когда начмед попросил его пройти по одной половице. Прошел не качнувшись…
– Годен! – махнул тот рукой.
Командир санитарного полка попробовал было возражать – шутка ли, лучшего летчика у него забирают! – но и он понимал, что место летчика-истребителя в боевом строю.
Так 16-й гвардейский истребительный авиаполк пополнился еще одним летчиком, тут же назначенным командиром звена, – гвардии старшим лейтенантом Девятаевым.
Полк воевал на союзнических «Аэрокобрах», которые поступали в СССР по ленд-лизу из Ирана. Девятаев недолго переучивался на новый истребитель.
И снова воздушные бои, яростный рев моторов, заходы в хвост и лобовые атаки… И все это под безмятежно голубым небосводом, ставшим вдруг куполом смерти.
16-й гвардейский авиаполк действовал сразу на двух фронтах – на Первом Украинском и на Втором Украинском. Боевой работы хватало: чем дальше на запад откатывались войска вермахта, чем ближе становились границы Германии, тем яростнее сопротивлялся враг.
– «Мордвин», я «Выдра». Прикрой – атакую!
– Я «Выдра»! «Мордвин», у тебя «мессер» на хвосте! Уходи! Эх!.. Ну что же ты!..
Александр Куприн начертал о летчиках слова на все времена:
