Под стать этому заведению был «Тир» – полигон для упражнений в стрельбе по живым мишеням, то есть людям. «Тир» был огорожен земляным валом, посреди стрельбища стояла виселица особого устройства: жертву не вздергивали, а только приподнимали за голову, ноги же закрепляли в ящике с песком, после чего начиналась «учебная» стрельба. Узник погибал не сразу, а после множества ранений. С немецкой предусмотрительностью при «Тире» действовал собственный морг.
А в специальном больничном бараке ставились эксперименты над людьми. Потом из частей их тела готовили наглядные пособия и отправляли их в медицинские учебные заведения Третьего рейха.
Не перечесть тех ужасов и мерзостей, которые подстерегали летчика Девятаева в Заксенхаузене.
Заксенхаузен располагался к северу от Берлина, в городе Ораниенбурге, и был пилотным проектом немецких концентрационных лагерей. Это уже потом, с учетом заксенхаузенского опыта, один за другим появятся и Бухенвальд под Веймаром, и женский лагерь Равенсбрюк под Фюрстенбергом, и Аушвиц (Освенцим) в Польше, и многие другие филиалы главного земного ада. Строго говоря, самым первым концлагерем фашистской Германии был Дахау, построенный в 1933 году. Но Заксенхаузен играл роль столицы гиммлеровского лагерного «архипелага». На его территории находилось центральное управление концлагерей всего Третьего рейха. Кроме того, здесь располагался учебный центр эсэсовцев, откуда выпускались «первоклассные» охранники и надзиратели.
Несмотря на свирепые порядки, в Заксенхаузене существовал подпольный комитет сопротивления, который возглавлял советский военнопленный – генерал-майор Александр Семенович Зотов. Именно он руководил разветвленной, хорошо законспирированной лагерной организацией, которую гестапо раскрыть не удалось. По счастью, ему удалось пережить плен и вернуться домой в прежнем звании.
Под конец войны фашисты приговорили к смерти всех узников Заксенхаузена. Свыше тридцати тысяч человек должны были совершить «марш смерти». Предполагалось построить их в колонны по пятьсот человек и отвести на берег Балтийского моря, а там погрузить на баржи, вывезти в открытое море и затопить. Тех, кто обессилел и не мог двигаться к морю, расстреливали в придорожных лесах. Так, в лесу у города Белова в Мекленбурге было расстреляно несколько сотен узников. Однако полностью осуществить это злодеяние немцам не удалось: в начале победного мая 1945 года советские войска успели перехватить колонны смертников и освободить их на марше. Сам же лагерь был освобожден несколько раньше – 22 апреля 1945 года, но продолжал действовать как спецлагерь № 7 НКВД СССР. Теперь здесь содержались пленные солдаты и офицеры вермахта, отпетые нацисты, эсэсовцы. Там же работала и фильтрационная комиссия, которая проверяла бывших военнопленных – не сотрудничали ли они с гитлеровцами.
Было раннее утро, когда всех новоприбывших – оборванных, босых, избитых до полусмерти – поставили у ворот лагеря как на молитву: без головных уборов, по стойке смирно. Стояли битых пять часов, не меняя положения. Еле держались на ногах, но стояли… Упадешь – погибнешь.
Зловещий пейзаж угнетал не меньше стояния на плацу: куда не взглянешь – лишь бесконечные бараки, бараки, бараки… Справа, за каменной стеной, высилась четырехгранная краснокирпичная труба крематория. Из нее валил густой черный дым, закрывавший даже солнце. Удушливый смрад горелого мяса перехватывал дыхание. А тут еще переводчик отпустил замогильную шутку:
– Отсюда не уходят, отсюда вылетают через трубу!
