В Заксенхаузен их отправляли попутным порожним самолетом. Пленные-штрафники вповалку улеглись на полу грузового отсека. Девятаев пребывал в бреду и горячке. Похоже, у него началось воспаление легких. Кривоногов прикладывал к его пылающему лбу мокрую тряпку. Это единственное, чем он мог помочь другу. У входа в пилотскую кабину сидел автоматчик, держа автомат на коленях. Он курил, поглядывая на необычных «пассажиров». Девятаев смотрел на него с тихой ненавистью:
– Убрать бы, гада, я бы за штурвал сел… Через пару часов уже дома были бы.
Он пытался привстать, но Кривоногов всякий раз останавливал его:
– Миша, ты бредишь! Опомнись!
– «Мордвин» атакует! Прикрой меня!
– Он положит нас, пока мы до него доберемся!
– Лучше так, чем в печи!
Девятаев приподнимался, с трудом вставал и тут же падал. Тем временем самолет заложил резкий вираж и пошел на посадку. Захват не состоялся.
Прилетели…
У ада и рая блуждающая локация. Территория ада перемещается по всем континентам и может возникнуть в любой точке планеты.
Разве Содом и Гоморра, испепеленные гневом Господним, не были земным адом? Разве не разверзлись недра ада в гигантской промзоне Мариуполя в 2022 году?
Разве Брестская крепость в июне 1941 года не стала адом для обожженных, израненных защитников? Разве сгорать заживо с распоротым животом не адская пытка?
А райские места – они тоже возникают как оазисы благоденствия то тут, то там… Оба этих полюса могут возникать в любой момент и в любой точке планеты, будучи притом явлениями вневременными и внепространственными.
Так и летом 1936 года ад на Земле возник в ничем не примечательном германском городке Ораниенбурге. Лагерь Заксенхаузен был создан ведомством Гиммлера в июле 1936 года, в те дни, когда мир проводил очередные Олимпийские игры под Берлином. Есть ли некая связь между событиями? Наверное. Олимпишендорф и Заксенхаузен – две стороны одной медали, отчеканенной в Третьем рейхе. И обе они – напоказ: Германия следует олимпийским идеалам, Германия следует имперским законам. Ведь поначалу здесь «концентрировали» уголовных преступников, гомосексуалистов, а затем и объявленных вне закона коммунистов, политических диссидентов и всех прочих неугодных режиму лиц.
Территория лагеря имела форму большого треугольника. По всему периметру были установлены 19 вышек для наблюдения. Центральные ворота были увенчаны издевательским транспарантом: «Arbeit macht frei» («Труд освобождает»).
Число узников в разные годы доходило до шестидесяти тысяч человек. На территории лагеря различным образом погибли свыше ста тысяч человек.
В этом аду была и своя преисподняя – лагерная Т-образная тюрьма Целленбау. В ее восьмидесяти одиночных камерах содержались особо опасные заключенные. Среди них были первый командир польской Армии Крайовой генерал Стефан Грот-Ровецкий, расстрелянный здесь же после начала Варшавского восстания, руководители украинского националистического движения, такие как Степан Бандера, Тарас Бульба-Боровец и другие. Некоторые из них были востребованы гестапо, и их выпустили на свободу в критическом для Третьего рейха 1944 году.
Заключенным этой элитной тюрьмы был также пастор Нимёллер. В ней содержались и другие лица духовного сана (всего около шестисот человек), государственные и видные политические деятели, высшие военные чины, а также деятели рабочего движения из Польши, Франции, Нидерландов, Венгрии, СССР, Чехословакии, Люксембурга и Германии. Среди именитых заключенных были также старший сын Иосифа Сталина Яков Джугашвили; предпоследний премьер-министр Франции Поль Рейно; жена и дети наследного принца Баварии; Франсиско Ларго Кабальеро – премьер-министр Второй Испанской Республики во время гражданской войны в Испании…
В Заксенхаузене среди прочих содержались гомосексуалисты. На своих полосатых робах они носили розовый винкель (треугольную нашивку). До 1934 года с ними особо не церемонились, по разным причинам погибли около шестисот носителей позорного знака. Но с 1943 года администрация лагеря несколько ослабила режим для геев, и они стали работать в основном в лагерном госпитале в качестве медперсонала, санитарами, сиделками…
Свою мрачную славу Заксенхаузен снискал такими новшествами, как трасса для испытания обуви, на которой узники разнашивали новые хромовые сапоги, предназначенные для офицеров. В конце войны это изнурительное истязание гестаповцы ужесточили еще больше: мало того что обувь выдавалась на размер меньше, так еще надо было нести на спине мешки с кирпичами или землей весом в полтора пуда. Заключенные выдерживали не больше месяца, так как ноги опухали и были стерты до крови.
Еще более страшным местом в Заксенхаузен была станция «Z» – здание за территорией лагеря, в котором совершались массовые убийства. Там находился специальный полуавтомат для выстрелов в затылок. А в подвале действовал крематорий с четырьмя печами, к которому позже была пристроена газовая камера.
