Я молча кивнул: это было мое спасение. В это время зашел „орангутанг“-рапортфюрер, и парикмахер разом преобразился. Он яростно схватил меня за ворот, вытащил из кресла и швырнул к двери душевой комнаты, крича: „Быстрее! Следующий!“ Рапортфюрер похлопал парикмахера по плечу, расхохотался:
– Зо! Зо! Гут!.. (Так! Так! Хорошо!)
Извергу понравилось, что русский русского так толкнул. Но я-то понимал, что парикмахер сделал это не по злобе, а потому, что ему надо было маскироваться, чтобы спасать людям жизнь».
Позднее Девятаев узнал, что парикмахером был советский офицер-танкист. Он спас жизнь не одному обреченному. Жаль, фамилия его так и осталась неизвестной…
Фортуна она и в лагере фортуна. Сначала она предстала перед Девятаевым в образе лагерного парикмахера. И это было первое звено в цепи последующих удач. Второй удачей было то, что школьного учителя Никитенко включили в команду наиболее крепких заключенных, которая направлялась обслуживать какой-то аэродром. Летчика Девятаева никогда бы туда не отправили, а вот Никитенко, школьный учитель с Украины, никого не насторожил. Всю команду численностью в семь десятков человек загнали в один вагон, и тот покатил в сторону Балтийского моря, на остров Узедом, в лагерь «Карлсхаген-1», неподалеку от бывшей рыбацкой деревушки Пенемюнде…
Меньше всего этот остров был приспособлен для взлета самолетов: болотистый, лесистый, в дюнах, моренах, в наносных почвах между озерцами и, как все острова на Балтике, подверженный туманам и штормовым непогодам. Остров Узедом. Никто из немцев так и не смог истолковать его название. Ссылались на поляков, которые называют этот второй по величине остров в Германии – Узнам. Дело, конечно, не в названии. Просто здравомыслящему человеку в голову не придет размещать здесь летное поле, устраивать взлетные полосы и стартовые площадки. Наверное, в этом был некий расчет, когда инженеры третьего рейха выбирали место для будущего аэроракетодрома. Мол, кто из врагов будет искать в этой гиблой глухомани самолеты и ракеты. Так или иначе, но расчет этот оправдался. Ни одна из разведок антигитлеровского блока так и не догадалась, где воители рейха куют свое легендарное сверхоружие, которое враз отбросит от границ Германии подступивших к ней русских и англосаксов. Более того, приведет к коренному перелому в затянувшейся войне в пользу Германии. Много надежд, и каких надежд – имперских, глобальных и даже космических! – было связано с этим плоским унылым клочком суши в Балтийском море… Но все они враз и надолго, практически навсегда были похоронены парнем из замечательного мордовского городка Торбеево…
Крах радужных и вполне обоснованных планов фюрера и его приспешников произойдет в феврале 1945 года. А до этого, десятью годами раньше – в предрождественские дни 1935 года – будет сделан выбор секретной территории для секретных разработок. Именно тогда на Узедом, где размещались несколько старых морских курортов, приехал в несезонное время рослый щеголеватый майор ВВС Вальтер Дорнбергер. Приехал не один, а с целой группой инженеров авиационного профиля. Они с трудом пробились на вездеходах в пустынную и почти непроходимую северо-западную оконечность острова, и все, как один, одобрили это место для небывалого строительства – ракетодрома и завода по производству баллистических ракет стратегического назначения.
Уже в следующем году по соседству с рыбацкой деревушкой Пенемюнде началась грандиозная стройка. В течение следующих трех лет среди сосен и дюн Узедома вырос колоссальный экспериментальный ракетный центр, существование которого поразительно долго удавалось скрывать от воюющего мира.
Наиболее впечатляющим сооружением центра было огромное здание F-1 (Fertigungshalle 1), предназначенное для конвейерной сборки баллистических ракет дальнего действия. Длина его пролета составляла 96 метров, причем внутри залов не было опорных конструкций, поскольку они помешали бы работам. Изначально предполагалось, что в них будут трудиться квалифицированные специалисты, но таких задействовали на производствах, более важных для фронта, поэтому один из подвалов F-1 переоборудовали в помещение для содержания заключенных, и в июле 1943 года 500 человек привезли туда из концлагерей Бухенвальд, Заксенхаузен и Равенсбрюк.
С этого времени система принудительного труда в Пенемюнде быстро расширялась. Были организованы лагеря, получившие названия по ближайшим поселкам: Карлсхаген-1 и 2 (Karlshagen I und II), Трассенхайде (Trassenheide) и Вольгаст (Wolgast).
Здесь создавалось не имеющее аналогов «оружие возмездия» – Фау-2, благодаря которому Гитлер рассчитывал выиграть Вторую мировую войну. По иронии судьбы, «чудо-оружие» лишь ускорило крах нацистов.
Судьба даровала мне знакомство с удивительным человеком, чье имя долгое время было строго засекречено, – одним из ближайших соратников Сергея Павловича Королева академиком Борисом Евсеевичем Чертоком.
