На ни в чем не повинных людей сыпались палочные удары, пощечины, тумаки… Русских выводили из строя и жестоко избивали прикладами, топтали ногами, угрожали расстрелом, если они не скажут, где находятся те, которых не хватает по спискам. В ответ – ледяное молчание. Никто не произнес ни звука, не издал ни одного стона.
Все знали, где находятся их десять пропавших товарищей. Все. Лагерь с быстротой молнии облетела весть о побеге группы русских военнопленных на захваченном бомбардировщике. Еще лучше знали об этом гитлеровцы, но старались не произносить эти слова, боясь надоумить и других на подобный побег. В каждом русском доходяге им мерещился теперь затаившийся летчик, который при первом же удобном случае ворвется в кабину самолета и улетит. Поэтому охранники делали вид, что ничего такого не случилось, что отсутствующие спрятались где-то на острове якобы с тем, чтобы потом переплыть пролив… Это была официальная версия исчезновения десятерых пленных.
Тяжело было стоять раздетым и голодным людям под проливным дождем со снегом, но в этот раз им было легче переносить истязание, почти у всех глаза светились радостью: «Наши-то утерли нос фашистам! Выходит, и мы кое-что можем»… Они гордились успехом Девятаева и его команды как своим собственным, восхищались дерзостью товарищей: среди бела дня на глазах у сотен охранников захватили новейший бомбардировщик и улетели на родину! По всем понятиям выходило, что они уже там – долетели!
Всю ночь заключенных держали на плацу, пока не получили указания из Берлина. Потом снова начались зверские расправы, вымещение злости на невинных людях. Стойко и мужественно держались заключенные, перенося пытки, голод и издевательства.
Спустя годы из немецких архивных источников стало известно, как развивались события на острове после угона «хейнкеля».
…На пятый день после побега Девятаева и его товарищей в Пенемюнде неожиданно приехал сам рейхсмаршал Герман Геринг. Ввиду серьезных разногласий по использованию ВВС, которые с 1943 года начали происходить у него с Гитлером, маршал все чаще разъезжал по аэродромам Германии, «чтобы посмотреть в глаза этим молодчикам-летчикам», пояснял он, а также «задавать им перцу», показывая, что он, Герман Геринг, все еще при полной власти… А тут этот неслыханный случай кражи бомбардировщика с родного аэродрома.
Приехал Геринг в черном «мерседесе». На «зиг хайль» командира авиаполка ответил небрежным жестом руки. Группенфюрер СС (генерал-лейтенант) Булер, прибывший с маршалом, тоже проигнорировал салют майора.
Схватив командира полка за отвороты френча, Геринг тряс его изо всех сил и кричал, задыхаясь от гнева:
– Вы – дармоед, дебил, саботажник!.. Кто разрешил вам брать пленных русских летчиков в команду аэродромного обслуживания?!
Чуть позже он орал и на летчиков:
– Вы – сволочи и негодяи! Вы дали украсть бомбардировщик каким-то вшивым русским военнопленным! За это поплатятся все… Не надейтесь, что кому-то удастся увильнуть!
Сопровождавшие Геринга авиационные генералы не промолвили ни слова в защиту своих подчиненных. Геринг бесновался, как сумасшедший. Когда командир части попробовал что-то объяснить, маршал заорал на него:
– Придержите свой язык, вы, пособник беглецов! С этой минуты вы, майор, лишены своего поста и разжалованы в рядовые. Вы и ваши дерьмовые летчики еще почувствуете мою руку! Раньше, чем зайдет солнце, все вы будете расстреляны. Я назначаю военный суд люфтваффе…
Началось скоропалительное следствие, которое рьяно проводил группенфюрер Булер. Он сорвал с коменданта концлагеря погоны и орденские ленточки, объявил его арестованным и преданным военному суду. Та же участь постигла нескольких солдат из лагерной охраны и авиационной части. Арестованные были посажены в карцер, а командир части – под домашний арест. Лишь пилот «фокке-вульфа», преследовавший Хе-111, сумел оправдаться: он не имел боеприпасов, так как только что вернулся из боя.
Закончив следствие, Геринг, кряхтя, полез в «мерседес», крикнув своему водителю:
– Пошел! Увези меня прочь из этой навозной ямы!..
На следующий день в Пенемюнде приехали эсэсовские военные судьи. Бывший комендант лагеря, четыре эсэсовца из охраны и несколько солдат были приговорены к расстрелу. Их тут же посадили в грузовик и увезли в неизвестном направлении. Лишь командир авиачасти был освобожден из-под домашнего ареста по личному приказу Гитлера, когда тот узнал о «цирке», устроенном Герингом в Пенемюнде.
Полет продолжался в самых неблагоприятных условиях. Его очень усложняло незнание чужой машины. Девятаеву пришлось не только вести самолет, выдерживая курс, но и изучать машину в полете, выяснять, какая кнопка на приборном щитке для чего предназначена. Вот это, ясное дело, высотомер – «Höhenmesser», или альтиметр. А это «Landeklappen» – закрылки. Курсоуказатель и авиагоризонт он угадал сразу, они в любом самолете стоят, вот только называются по-немецки заковыристо: «Kursanzeige» и «Künstlicher Horizont». А впрочем, вполне понятно: «курс» и «горизонт»…
