Горбачев (видимо, «коллективный» — сам он нигде не признает за собой авторство этой идеи, но и другие ему ее не приписывают) с помощью такого маневра стремился еще и укрепить общий каркас СССР. Уровень прав и свобод, который перечисленные законы и поправки предоставляли советским гражданам, был на самом деле беспрецедентным, причем в 1990 году законодатель стремился гарантировать их реально. Однако гражданам автономий за государственной защитой прав, предоставленных им обновленным СССР, в случае их нарушения со стороны руководства республик (например, республиканскими законами о государственном языке) пришлось бы обращаться к союзному центру через головы руководства республик. То же касалось и той доли национального богатства — в виде земель и полезных ископаемых, а также объектов промышленности, которыми Верховный Совет СССР наделил автономии и их жителей весьма щедро, но, как оказалось, эфемерно. Со стороны союзного руководства это была крайне опасная игра, подстрекавшая межнациональные конфликты внутри республик.
Вы на каком языке говорите?.. (фото со Съезда народных депутатов)
21 декабря 1990
[Архив Горбачев-Фонда]
Такая стратегия союзного центра преподносилась как направленная на построение более справедливого и равноправного федеративного государства, но тут были заложены политические мины, затруднявшие или даже делавшие невозможным отделение союзных республик от СССР. Мы обещали специально вернуться еще к двум законам, и вот первый из них: «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР» от 03.04.1990 № 1409-I. Этот закон предусматривал в течение срока до 5 лет, который отводился на процедуру отделения, проведение референдумов как в целом по союзной республике, так и в местах компактного проживания национальных меньшинств, которым, в случае итогов внутреннего референдума, противоречащих общему голосованию в союзной республике, предоставлялось право выйти из ее состава и остаться в Союзе СССР.
За политическим вопросом о суверенитете стояли экономические и вполне прагматические интересы республиканских и местных элит. Первым делом «суверенная РСФСР» решила прибрать к рукам якутские алмазы
13 августа 1990
[Архив Горбачев-Фонда]
Закон от 03.04.1990 был моментально переименован в газетах в «закон о невыходе» и стал объектом саркастической критики со стороны демократов, в большинстве уже переметнувшихся от Горбачева к команде Ельцина. С сегодняшних позиций 5-летний срок цивилизованного развода и другие заложенные в этом законе сложности «выхода» уже не кажутся чрезмерными — возможно и даже наверняка такая процедура, если бы она в самом деле была бы начата в 1991-м и закончена, например, в 1996 году, предотвратила бы многие человеческие жертвы. И кто знает, не развернулась ли она назад.
Но в 1990 году «закон о невыходе» вызвал в союзных республиках скорее насмешку, нежели озлобление, зато перераспределение бывшей общесоюзной собственности по закону № 1305–1, в том числе на землю, недра и промышленные объекты, в пользу автономий, — это был уже нешуточный вопрос. Лидеры республик, находившие в этом отношении твердую опору в националистических настроениях титульного населения, собственностью ни с кем — ни с СССР наверху, ни с автономиями внизу — делиться не собирались.
Перечисленные прекраснодушные и технически безупречные законы запустили в 1990 году «парад суверенитетов» в виде принятия органами власти союзных республик — вслед за тремя прибалтийскими, которые сделали это еще в 1988–1989 годах — деклараций о суверенитете. Это еще не означало во всех случаях выхода из Союза ССР или такого намерения, но типовым пунктом деклараций было указание на то, что законы СССР действуют в союзных республиках лишь после одобрения их верховными советами или в той мере, в какой они не противоречат республиканским законам. В частности, в РСФСР декларация о суверенитете была принята 12 июня 1990 года (эта дата с тех пор считается праздничным «днем независимости»), в УССР 16 июля, в советской Белоруссии 27 июля, в Казахской ССР 25 октября. Наряду с этим аналогичные декларации приняли и некоторые автономии, заявившие о своем желании подчиняться законам СССР, а не соответствующих союзных республик.
