Верховный Совет СССР ответил на «парад суверенитетов» еще одним законом от 24.10.1990 № 1748-I «Об обеспечении действия законов и иных актов законодательства Союза ССР». Он совсем короткий, что позволяет нам процитировать его почти полностью: «Законы, указы Президента СССР… изданные в пределах их полномочий, обязательны для исполнения всеми государственными и общественными органами, должностными лицами и гражданами на территории СССР. Если закон республики расходится с законом СССР, то впредь до заключения нового Союзного Договора действует закон СССР… Установление в республиках предварительных условий, каких бы то ни было других прямых или косвенных ограничений действия законов СССР… является незаконной попыткой ущемления суверенитета СССР и не влечет за собой никаких юридических последствий». «Последствия» тем не менее к тому времени были уже налицо.
Декларация о суверенитете РСФСР с подписью Ельцина хранится в Государственном архиве РФ
12 июня 1990
[Из открытых источников]
Когда в марте на заседании Съезда народных депутатов Александр Яковлев выступил с предложением об учреждении поста Президента СССР, его сразу поддержал Нурсултан Назарбаев — в то время депутат съезда и первый секретарь ЦК КП Казахстана. При этом он тут же предложил ввести президентские посты и в союзных республиках, чтобы «снять наметившиеся противоречия между идеей президентства и стремлением республик к расширению своей самостоятельности». «Не буду скрывать, — признается по этому поводу Горбачев в книге „Жизнь и реформы“, — в мои расчеты не входило создание президентских постов в союзных республиках. Это наполовину обесценивало все приобретения, которые мы связывали с повышением авторитета центральной власти. Соглашаясь дать Москве дополнительные прерогативы, республики тут же требовали „своей доли“. Но делать было нечего».
К этому времени в республиках прошли выборы в их собственные верховные советы, и победившие на них лидеры, которые часто одновременно оставались и депутатами Верховного Совета СССР, чувствовали себя там гораздо более уверенно, чем годом раньше. Тренд их
Президентский совет, заменивший Политбюро, плохо понимал, что делать с Ельциным, но Горбачев пока был уверен, что управа на него найдется
17 октября 1990
[Архив Горбачев-Фонда]
«Над пропастью во ржи»: Горбачев и Нурсултан Назарбаев — фотография сделана в Казахстане за полгода до «развала» СССР
Лето 1991
[Архив Горбачев-Фонда]
В ответ на попытки команды Горбачева создать новые институты на уровне СССР его оппоненты с такой же скоростью создавали их на уровне республик. В результате ни там, ни тут никаких институтов не получалось, возобладала неопределенность, не позволявшая что-то создавать, выходило только разрушать, перестреливаясь формальными «законами». Реальное же их действие зависело только от перевеса политических сил и в конечном счете от того, чьей власти захотят подчиниться руководители и штат министерств и ведомств, в первую очередь «силовых» (такого слова тогда еще не было), Центрального (или уже не центрального?) банка, а в конечном итоге судебных органов.
В 1990 году за отсутствием формальных продолжали как-то работать лишь неформальные «институты», обладающие к тому же очень короткой «жизнью», — в виде договоренностей и коалиций, а они теперь чаще всего складывались не в пользу Горбачева.
Горбачев часто употреблял — как «в моменте», так и в мемуарах — слова «революционные» (преобразования) и «революция» в аллегорическом и даже романтическом смысле, сравнивая перестройку со все еще любезной его сердцу Октябрьской революцией 1917 года. А в точном смысле слова «революция» означает прерывание преемственности правового режима, законности. Опираясь на «волю народа», то есть реальную или подразумеваемую
