Горбачев, как председатель прежнего Верховного Совета СССР, временно занял председательское кресло, чтобы открыть работу съезда, но тут слова попросил академик Сахаров, которому председательствующий не решился в этом отказать. Сахаров сказал, что поддерживает кандидатуру Горбачева на пост председателя съезда условно, но кандидатов должно быть несколько, и они должны сначала изложить свои взгляды. Конкуренцию Горбачеву рискнул составить лишь один человек, но генсеку ЦК пришлось коротко отчитаться перед съездом и даже ответить на вопрос о слишком роскошной, по мнению, высказанному от микрофона в зале, государственной даче в Крыму (той самой, где всего через два года и три месяца он будет изолирован во время путча).
В таком же духе бесконечных споров и препирательств проходил весь съезд, больше похожий на митинг, в течение двух недель, с 25 мая по 9 июня. Депутаты входили в роль телезвезд, выстраиваясь в очередь к микрофонам. Следить за логикой их выступлений было трудно, но Горбачев, как признает даже возненавидевший его впоследствии Болдин, проявлял настоящее политическое мастерство, как-то дирижируя этим нестройным хором.
Выступление академика Сахарова. Горбачев пытается напомнить ему о регламенте. Но это еще только начало
25 мая — 9 июня 1989
[Архив Горбачев-Фонда]
Те депутаты, которые были избраны по квотам или на альтернативной основе в крупных городах, в основном поддерживали перестройку, но в большинстве считали, что она развивается слишком медленно. Это были пассионарии, но новички в политике, а какую-то общую платформу они начали искать только, когда оказались уже в зале Дворца съездов. Больше всего хлопот доставлял Горбачеву Сахаров: он не встал вместе со всеми, когда на открытии съезда заиграл гимн СССР, говорил резким картавым голосом и всегда как будто невпопад, между тем как большинство из числа избранников провинции отца водородной бомбы захлопывало и зашикивало.
Это численное большинство, которое Афанасьев назвал «агрессивно-послушным», попало на съезд по территориальным округам за пределами крупных городов под контролем прежней номенклатуры. Оно, конечно, было крайне агрессивным, но вовсе не послушным — в этом отношении ставшее мемом клеймо Афанасьева весьма неточно.
Кое-как удалось избрать из состава съезда Верховный Совет численностью 542 депутата, которому была поручена подготовка будущих законов. Ельцин, в тот момент второй после Горбачева человек по популярности в стране, при выборах в Верховный Совет оказался за чертой, но место ему уступил правовед из Омска Алексей Казанник (впоследствии Ельцин ненадолго назначит его Генеральным прокурором РСФСР, но отстранит, когда тот выполнит постановление Верховного Совета об амнистии участникам событий 1993-го, а заодно и 1991 года). Горбачев, продолжая лавировать и пытаясь как-то сбалансировать возникавшие по ходу съезда протофракции, предложил съезду поддержать предложение Казанника, хотя наверняка мог бы найти другое решение.
В последний день работы 9 июня съезд принял пространное постановление «Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР». Текст, который был тщательно и явно не единожды отредактирован сначала «коллективным», а в конечном виде самим Горбачевым, сегодня производит странное впечатление написанного как будто в разных состояниях сознания. Процитируем, радикально его сократив, избранные места из постановления, часть которых выглядит как битье себя в грудь, часть заведомо утопически, но за иные пассажи сегодня снова можно было бы схлопотать большие неприятности:
«Перестройка вызвала большие надежды, но пока не принесла, особенно в экономической и социальной сферах, желаемых результатов. Некоторые проблемы даже обострились… [то ли еще будет. —
«Съезд считает необходимым обеспечить быстрое наращивание производства товаров народного потребления… существенно расширить жилищное строительство… добиться повышения качества здравоохранения… подчеркивает необходимость широкого развертывания как фундаментальных, так и прикладных исследований во всех областях научных знаний, добиваясь прорывов на самых перспективных направлениях научного поиска…»
Практически ни одно из этих благих пожеланий не будет выполнено просто за отсутствием необходимых средств. Зато в поручениях, которые съезд сформулировал для Верховного Совета СССР и которые не требовали дополнительного финансирования, были обозначены ориентиры неслыханных для СССР экономических и политических реформ:
«…создать равноправные условия для развития и свободного соревнования собственности: общегосударственной, местной (коммунальной), кооперативной, основанной на аренде и паевых началах, на индивидуальной трудовой деятельности… последовательно реализовать программу перехода к конвертируемости рубля… Обеспечить полноту статистической информации, ее надежность, наладить публикацию данных об уровне и темпах инфляции…»
