Троцкий ответил протестом против «вторжения в свою вотчину» и со скандалом покинул пленум[236]. В письме в ЦК и ЦКК Троцкий сформулировал свое видение причин «крайнего ухудшения внутрипартийной обстановки». Это, во-первых, «в корне неправильный и нездоровый внутрипартийный режим»; во-вторых, недовольство рабочих и крестьян тяжелым экономическим положением, сложившимся не только в результате объективных трудностей, но и в результате «коренных ошибок хозяйственной политики». Попутно Троцкий упрекал ЦК в невнимательности к вопросам промышленности, работы Госплана, налогов, финансовой политики; настаивал, что «руководства хозяйством нет, хаос идет сверху». Секретариат и Оргбюро Троцкий обвинил в неумении подбирать кадры, когда главное — не профессионализм члена партии, а верность сложившемуся «внутрипартийному режиму». Лично Сталина он обвинял в том, что в ЦК он «впускает» только нужных ему людей, а созданный им секретарский аппарат «не дает партийным массам участвовать в формировании местной партийной организации»[237]. Признаем, что в словах Троцкого проявлялась не только крикливая конфронтация, но и вполне деловая и обоснованная критика.
Очень быстро письмо Троцкого распространилось по всем местным партийным организациям, вызвав споры и неоднозначные суждения: от требований скорейшего созыва партийного съезда до обвинения Троцкого во фракционной деятельности и запрета распространения письма. Реагируя, Политбюро признало отдельные, но не принципиальные разногласия в ЦК и в партии. Характеризуя их как «немаловажные», Политбюро, тем не менее, подчеркивало, что «они ни на йоту не поколеблют единства партии, если партия проявит достаточную твердость» [238].
25 октября 1923 г. на объединенном пленуме ЦК и ЦКК РКП(б) защищать «генеральную линию партии» было доверено Сталину. Дискуссия была долгая и жаркая. В итоге сталинское Политбюро победило: 102 человека против двух (10 воздержались) одобрили «политическую линию и практическую работу Политбюро, Оргбюро и Секретариата». Выступление Троцкого было признано «глубокой политической ошибкой», которая послужила сигналом к фракционной борьбе. Самого Троцкого призвали не забывать о своих прямых обязанностях и почаще снисходить до простой практической работы тех партийных и советских учреждений, членом которых он состоит[239].
Однако и в последующие месяцы оппозиционные настроения в ряде партийных организаций не исчезли. 5 декабря 1923 г. Политбюро приняло резолюцию, в подготовке которой участвовал и Троцкий, под названием «О партстроительстве», но и это не примирило спорящих. Дискуссия охватывала все большие круги, выплеснулась на страницы «Правды». Предполагалось окончательно разрешить проблему на XIII партийной конференции. Проходящие в регионах партийные пленумы свидетельствовали о поддержке линии ЦК в дискуссии. Большинство провинциальных партийных ячеек также поддержало линию ЦК: 277 ячеек за ЦК, 27 против ЦК, 30 заняли нейтральную позицию. В Москве также большинство поддержало линию ЦК: 204 за ЦК, 78 против ЦК, 24 заняли нейтральную позицию [240].
Свидетельство о напряженной внутрипартийной дискуссии сохранилось и в биографических заметках жены М. И. Калинина — Е. И. Калининой. На тот момент, в 1924 г., она работала на московской фабрике «Освобожденный труд». В них она сообщает некоторые подробности партийной жизни на фабрике:
«В [19]24 году, во время троцкистской оппозиции, вся наша ячейка оказалась в плену у секретаря Кирпичникова, который был в оппозиции. Ячейка целиком, около 20 человек, за исключением трех — я, т. Арефьева и Волкова, приняла оппозицион[ную] резолюцию. После этого мы трое и еще т. Жуковский от райкома за 2 недели так переработали ячейку, что на следующем собрании ячейка отказалась от предыдущей резолюции и осудила оппозицию»[241].
Состоявшаяся 16 января 1924 г. XIII партийная конференция завершилась в пользу ЦК. За ее резолюцию «Об итогах дискуссии и о мелкобуржуазном уклоне в партии» проголосовали все участники, кроме трех. Она безусловно нанесла удар по Троцкому. Его признали уклонистом, а вся его деятельность была квалифицирована как «попытка ревизии большевизма» и «прямой отход от ленинизма». Дискуссия признавалась законченной, а все партийные организации призывались перейти к деловой работе[242].
На май 1924 г. было назначено проведение XIII партийного съезда, на котором предполагалось зачитать последние документы Ленина, в том числе и «Письмо к съезду» с нелицеприятной характеристикой Сталина.
