Кроме того, Каменева и Зиновьева раздражал тот факт, что хотя формально они и входили в руководящую «семерку», но по факту их мнения и предложения игнорировались. К ним присоединились разделявшие их позицию нарком финансов СССР Григорий Сокольников и Надежда Крупская. Все вместе они написали в Политбюро «секретную докладную записку» от 1 октября 1925 г., позже получившей известность как «платформа четырех»[250]. Говоря о промышленном подъеме и благоприятном урожае, четверка настаивала, что в крестьянской среде происходит усиление классовой дифференциации, что дает возможность укрепляться кулаку. Многие прослойки крестьян думают, что партия делает «ставку на кулака». Авторы предлагали ввести дополнительные меры по оказанию реальной экономической помощи бедняку и середняку. «Четверка» надеялась данной запиской привлечь внимание Политбюро к очевидным, как им казалось, проблемам. Но их ожидания не оправдались.
Политбюро, вернее, теперь уже т. н. девятка, а именно Бухарин, Дзержинский, Калинин[251], Куйбышев, Молотов, Рыков, Рудзутак, Сталин и Томский, тут же окрестила записку «фракционной платформой» для борьбы с ЦК. Политбюро обвинило Каменева и Зиновьева в игнорировании интересов середняка, а также в извращении ленинизма по вопросам построения социализма в отдельно взятой стране. Но при этом «девятка» считала, что это лишь отдельные разногласия, которые могут и должны быть «изжиты внутри руководящей группы ленинцев, без открытой дискуссии»[252]. Безусловно, не такого ответа ожидала «четверка», предлагавшая всего лишь обсуждение спорных положений, а никак не встававшая на путь фракционности. Показательна позиция Крупской, заявлявшей: «Разве члены ЦК непогрешимы или они так слабонервны, что при каждой попытке сказать им правду впадают в истерику и начинают вопить о фракционности»[253].
Началась очередная игра, переписка двух групп — «четверка» против «девятки», взаимные обвинения и жонглирование цитатами Ленина.
«Четверка» указала на необходимость обсуждения спорных моментов, признания в печати ошибочных взглядов Бухарина на нэп, так как это является извращением линии партии[254]. Сталин настаивал на своем — именно взгляды Каменева и Зиновьева являются извращением ленинизма[255]. «Четверка» повторяла, что их «объединение» стоит на страже ленинизма и защищает его от уклонов, а «девятка» извращает к тому же частные разговоры, так как других доводов у них нет. «Девятка» в ответ обвиняла Каменева и Зиновьева в клевете и в неверии в силы революции и рабочих масс. Каменев и Зиновьев пытались объяснить, что они и не стремятся к открытой дискуссии, но никак не могут отказаться от убеждения, что «проповедь бухаринской точки зрения крайне вредна и ведет за собой ряд практических ошибок». Поэтому они просили разрешить напечатать статьи Каменева и Крупской в «Правде» и отказаться от проповеди бухаринской точки зрения в печати[256].
После долгих препирательств Сталин, не желая допускать открытую дискуссию перед съездом, пошел навстречу «четверке». 8 октября была принята общая резолюция — вести решительную борьбу с уклоном затушевания кулацкой опасности и роли середняка. Было признано необходимым дезавуировать лозунг «обогащайтесь», поручив Бухарину опубликовать статью в «Правде». Открытую дискуссию еще раз признали недопустимой, а для «обеспечения единства линии ленинцев» все доклады на XIV съезд обязали согласовывать заранее. Резолюция была подписана Сталиным, Каменевым, Бухариным, Томским и Зиновьевым[257].
Каменеву с соратниками казалось, что они добились своего. Но они ошибались. Борьба только началась. Сталин стал усиленно готовиться к XIV съезду. Неожиданно для оппозиции местом проведения съезда была выбрана Москва, а не Ленинград, как изначально планировалось. С поста секретаря Ленинградского губернского комитета был снят сторонник Зиновьева Петр Залуцкий. Сторонники Каменева в Москве лишились своих должностей, сменились почти все секретари райкомов. Каменева и Зиновьева и вовсе призвали сознаться в антиленинском уклоне. Неудивительно, что к XIV съезду оппозиция пришла с решительным настроем и с громогласными призывами. Им удалось добиться, чтобы содокладчиком по политическому отчету вместе со Сталиным был Зиновьев, возглавлявший ленинградскую парторганизацию и представивший в выступлении дело таким образом, что вся ленинградская парторганизация поддерживает оппозицию. Это был прямой подлог, поскольку ленинградская губернская партконференция голосовала за доверие Центральному комитету партии. Но отступать оппозиционеры не хотели, голосовали против доверия ЦК и в открытую заявляли, что не подчинятся решениям съезда. Действительно, вернувшись после съезда в Ленинград, они развернули бешеную пропаганду своих взглядов, всячески противопоставляя себя Сталину и его сторонникам[258].
