«Оппозиция должна разоружиться целиком и полностью и в идейном, и в организационном отношении. Она должна отказаться от своих антибольшевистских взглядов открыто и честно, перед всем миром. Она должна заклеймить ошибки ею совершенные, ошибки, превратившиеся в преступление против партии, открыто и честно, перед всем миром. Она должна передать нам свои ячейки для того, чтобы партия имела возможность распустить их без остатка. Либо так, либо пусть уходят из партии. А не уйдут — вышибем»[263].
Съезд был на стороне Сталина… Часть оппозиции приняла решение капитулировать и заявила об этом устами Каменева. 10 и 17 декабря обсуждались заявления оппозиционеров. Калинин придерживался мнения большинства, что необходимо рассматривать личные заявления оппозиционеров и решать судьбу каждого в отдельности. В результате порядка 100 человек были исключены из партии. За ними было оставлено право подать через полгода заявления о восстановлении в партии. Другая же часть оппозиции — сторонники Троцкого, осудив «предательскую» позицию Каменева и Зиновьева, продолжили политическую борьбу со Сталиным.
На первом пленуме новоизбранного ЦК, состоявшемся 19 декабря 1927 г., неожиданно для всех Сталин подал в отставку[264]. Отказываясь от переизбрания на пост генерального секретаря, он указывал, что после победы над «левой» оппозицией, отпала необходимость иметь на этом посту «крутого» человека, чтобы «покруче вести борьбу с оппозицией»[265]. По мнению О. В. Хлевнюка, это был рассчитанный политический ход, дабы получить формальное подтверждение своего особого статуса в партии, как он пишет: «Не исключено, что именно тогда он [Сталин] сделал свой выбор, втайне примерил френч диктатора»[266].
Год 1928 начался с попыток преодолеть серьезнейший продовольственный кризис — недостаток хлеба, собранного в ходе заготовительной кампании 1927 г. Считалось, что в его основе — нежелание крестьян продавать хлеб, как им казалось, по заниженной цене, а потому повсеместное его удержание в ожидании роста закупочных цен. Преодолеть кризис было решено усилением административного нажима на крестьянство. Начались показательные выезды высших руководителей страны в основные зернопроизводящие районы — в Сибирь, на Украину. По сути, в них обкатывались методы использования карательного аппарата в разрешении экономических проблем, поиска «врагов», борьбы с ним в данном случае с «кулаком», «антисоветскими силами». Руководство страны пришло к убеждению, что необходимо переходить к сплошной коллективизации, чтобы обеспечить растущее население городов хлебом, а нужды импорта для целей индустриализации — валютой от продажи зерна за рубежом.
Жесткий курс Сталина вызвал в Политбюро сомнения в его целесообразности. И если его безоговорочно поддерживали В. М. Молотов, К. Е. Ворошилов, Г. К. Орджоникидзе, А. И. Микоян, то в числе «сомневающихся» оказались тоже далеко не последние партийно-советские лидеры: председатель СНК СССР А. И. Рыков, главный идеолог партии и редактор «Правды» Н. И. Бухарин, глава профсоюзов М. П. Томский, секретарь Московской парторганизации Н. А. Угланов. Они выступали за постепенность принимаемых мер и трансформации нэпа, за сохранение коллективного руководства.
