Осознавая наличие «раскола» среди соратников, Сталин поначалу решил не усугублять ситуацию. Он сделал ставку на скрытое манипулирование внутри своего окружения, оказывая на каждого из «сомневающихся» все более и более сильное давление, не чураясь и шантажа. Лишь только тогда, когда это не помогало и «противник» оставался при своем мнении, Сталин наносил удар. Так он поступил, к примеру, с Бухариным и Рыковым, объявив их лидерами «правого уклона», намеренно противостоявшими линии ЦК партии. А следующим шагом он добивался их выведения из состава Политбюро и перевода в разряд второстепенных и потому менее опасных функционеров.
Калинин не хотел жестко зависеть ни от одной, ни от другой группы. Нередко при обсуждении хозяйственных вопросов он ситуативно поддерживал то Бухарина и его группу, то разделял идеи Сталина, Молотова и других. Он не был сторонником чрезвычайных, крайних мер в деревне и городе. Ему хотелось, чтобы проблемы советского крестьянства в сложный момент его насильственной трансформации были разрешены наиболее щадящим образом. Однако для этого требовались союзники. Но, как казалось Калинину, ни в тех, ни в других он не видел надежной и постоянной ему опоры.
Долгое время уловить калининскую позицию в отношении «оппозиционеров» никак не удавалось. Лишь в документах, далеко отстоящих по времени от событий борьбы с оппозицией, можно выявить его точку зрения. В частности, в письме к Сталину[267] мы читаем:
