Однако Екатерина Калинина по-прежнему упорно отказывалась признать себя «шпионкой». Следователь же напирал и обвинял ее в шпионаже. В частности, уличал в том, что, находясь в Париже на лечении, она общалась с белоэмигрантами и отвечала на их вопросы о жизни в Советском Союзе. Это оценивалось как достаточная улика, чтобы обвинять в шпионаже!
Берия в записке Сталину от 26 февраля 1939 г. информировал о результатах следствия: «…установлено, что Калинина с 1929 г. была организационно связана с участниками антисоветской вредительской и террористической организации правых и содействовала им в их антисоветской деятельности», предлагал привлечь ее к ответственности. Понятно, что только Сталин мог дать «добро» на предложение НКВД. Логично предположить: раз в последующем Калинина была привлечена к ответственности, значит, Сталин и читал документы, и дал согласие на осуждение. Но причин и обоснований этого решения Сталина у нас нет. Может, еще не дошли до тех архивов, где можно почерпнуть информацию?
Скорый, но неправый суд 22 апреля 1939 г. приговорил Е. И. Калинину к лишению свободы в исправительно-трудовых лагерях сроком на 15 лет с поражением в политических правах на пять лет[333]. Свой срок она отбывала в Усть-Вымском исправительно-трудовом лагере при поселке Вожаель Республики Коми. Понятно, что ни с какой «террористической организацией правых» она не была связана. Скорее всего, внимание органов к ней было привлечено, во-первых, из-за критических замечаний относительно Сталина и его политического курса, высказываемых ею в частных разговорах, а во-вторых, из-за надежд получить компрометирующие данные на М. И. Калинина[334].
Начиная с неожиданного ареста, в ходе следствия и по вынесении приговора М. И. Калинин неоднократно обращался к Сталину с вопросом о судьбе жены. На все был один ответ: разберемся.
Здоровье Калинина, с таким трудом хоть немного приведенное в норму, стало ухудшаться снова. Но когда он приходил домой, в семью, никто не мог прочитать на его лице каких-либо переживаний. Он не заводил никаких разговоров на эту тему, а домашние ни о чем не спрашивали. Знали: если можно было бы что-то сделать, отец сделал бы.
Калинин не был среди «неистовых» служителей режима, он не писал: «Уничтожить, расстрелять». Показательно, что в Записке Комиссии Президиума ЦК КПСС в Президиум ЦК КПСС о результатах работы по расследованию причин репрессий и обстоятельств политических процессов 30-х гг.[335], имя Калинина ни разу не упомянуто в числе тех, кто был организатором репрессий и политических процессов и виновен в гибели многих честных советских людей. Указывается, что с 27 февраля 1937 г. по 29 сентября 1938 г. было рассмотрено и утверждено 383 списка на 44 161 человека. Из них приговорены к расстрелу 38 627 человек; заключению в ИТЛ на 10 лет — 5430 и на 8 лет — 104 человека. Кроме И. В. Сталина, их подписывали приближенные к нему лица. Подпись Молотова имеется на 373 списках на 43 569 человек; Жданова — на 175 списках на 20 985; Кагановича — на 189 списках на 19 110 человек; Ворошилова — на 185 списках на 18 474 человека [336].
Но, тем не менее, М. И. Калинин, хотя лично и не раскручивал маховик репрессий, все же ответствен за них, ибо решения Политбюро о предании суду, а нередко и о мере наказания видных деятелей партии и государства подписывались всеми членами Политбюро. Как президент страны Калинин придавал легитимность всему контенту политического процесса.
Понимал ли он это?
Думается, что да…
В течение 1937–1938 гг., в соответствии с Конституцией СССР 1936 г., идет формирование новой структуры государственной власти в стране. Высшим органом государственной власти СССР стал Верховный Совет (ВС СССР) — постоянно действующий законодательный, распорядительный и контрольный орган. Можно сказать, что он был прообразом постоянно действующего парламента. Издаваемые им законы являлись источником общесоюзного права. Его члены избирались на четыре года на основе всеобщего, равного, прямого избирательного права при тайном голосовании. Верховный Совет состоял из двух равноправных палат — Совета Союза и Совета Национальностей. Их компетенции были идентичными, отличие состояло в порядке их избрания. Палаты могли заседать как по отдельности, так и совместно. Основная форма работы — сессии, которые должны были собираться дважды в год, при необходимости практиковались и внеочередные сессии. Помимо работы в период проведения сессий депутаты ВС СССР принимали участие в деятельности постоянно действующих комиссий палат (число которых с четырех со временем выросло почти до двух десятков) и местных органов власти, в учреждениях и организациях по месту своей постоянной работы, принимали для рассмотрения жалобы и обращения граждан. Особое значение эта деятельность приобрела в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг., когда сессии по объективным условиям собирались редко.
