Из дневника Георгия Димитрова
8 сентября 1941 г.
В 12 часов воздуш[ная] тревога. Был в Кир[овском] бомбоубежище. Настроение хорошее. Хозяин[346] все время остроумно шутил.
— Если мы победим, вернем Вост[очную] Пруссию славянству, которому она и принадлеж[ит]. Заселим ее славянами.
Кенигсберг здорово разрушили. На Берлин нападают наши самолеты от 4 до 38. Мы производим теперь в два раза боль[ше] самолетов, чем до войны, и замечательные новые самолеты. Будет создано 10 полков (200 самолет[ов]-истреб[ителей]) женских летчиков.
На замечание М[ихаила] Ив[ановича], что наши на фронте храбро дерутся, И[осиф] Вис[сарионович] ответил: «Каждый дурак может быть храбрым. Надо уметь драться».
— Шахурин[347] сказал: «Вчера Ибаррури произнесла на женском митинге огненную речь». По этому поводу И[осиф] В[иссарионович] заметил: «Да, хорошая речь. Она, (Иб[арурри]), хорошая женщина».
Говорил с Молот[овым] по поводу просьбы югосл[авских] товарищей перебросить им оружие. Он ответил: «Это сейчас нельзя. Огромная нужда у нас самих. Большие потери надо заполнить».
— По поводу Ленинграда сказал: «Положение плоховато. Они (немцы) бросают последние резервы. Но и у нас трудности с резервами».
Тревога продолжалась с 12 до 2 ч[асов] 30 м[инут] ночи.
Станция метро «Кировская» (ныне «Чистые пруды») находилась на 35-метровой глубине и была связана тоннелем со стоящим на поверхности неприметным зданием ПВО, имевшим и подземный штаб. Уже через четыре дня после начала войны сюда переехал глава ГКО И. В. Сталин. Поезда на станции не останавливались. Перрон был отгорожен высокой стеной, за которой оборудовали рабочий кабинет для Верховного главнокомандующего и узел связи. Здесь проводились заседания Государственного комитета обороны. Сталин попадал сюда, проходя через секретную шахту, ведущую в командный пункт ПВО. Естественно, что вождь находился в метро лишь во время воздушных налетов, а основное рабочее место его было в неприметном особнячке с мезонином на улице Кирова (ныне Мясницкая), 37 — рядом со зданием Оперативного управления Генштаба.
Осень 1941 г. принесла с собой смертельную угрозу Ленинграду. С каждым днем становилось труднее снабжать город продовольствием. Железную дорогу перерезали немцы. На Ладожском озере начались штормы, и транспортные суда не могли выйти из портов. В канун 24-й годовщины Октябрьской революции Калинин направил в Ленинград особое письмо поддержки защитникам города. В нем он, в частности, писал:
