Жизнь Калинина по возвращении из Куйбышева мало чем отличалась от его насыщенных будней накануне войны. 21 января 1942 г. на станции метро «Маяковская» состоялось траурное заседание, посвященное годовщине смерти Ленина. Калинин открывал заседание, выступил с вступительным словом, а доклад читал А. С. Щербаков — кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б), секретарь ЦК ВКП(б), начальник Совинформбюро. Затем был большой патриотический концерт.
В центральных газетах и журналах регулярно печатались статьи Калинина[359]. Он участвует в совещаниях (собраниях) партийного, советского и комсомольского актива, фронтовых агитаторов; принимает в Кремле руководителей Советов разных уровней, промышленности и сельского хозяйства, бойцов и офицеров Красной армии, представителей советской интеллигенции. Часто выезжает за пределы Москвы. Только в 1942 г. в январе встречается с бойцами, командирами и политработниками соединений, принимавших участие в наступлении Красной армии под Москвой; в марте в Горьком вручает ордена и медали лучшим производственникам города. Вернувшись, встречается с воинами Первой ударной армии. Посещает героический кавалерийский корпус генерала Льва Доватора. В октябре в Ярославле участвовал в работе областного совещания льноводов; побывал на фабрике «Красный Перекоп», прямо у станков беседуя с рабочими; выступил на совещании секретарей райкомов партии и начальников политотделов МТС.
Калинин по-прежнему проживал в своей кремлевской квартире. Сюда к нему приезжали родные и близкие: зять Сергей Иванович Таланов — муж Лидии, дочери Юлия и Анна; брат Семен Иванович Калинин. Сюда же в начале года пришло трагическое известие о смерти в конце декабре 1941 г. от голода в блокадном Ленинграде племянника Вячеслава Георгиевича Заонегина — сына Прасковьи Ивановны[360].
В феврале 1943 г. вернулся в Москву старший сын Валерьян, находившийся с 1938 г. в служебной командировке в США, исполняя должность уполномоченного Наркомата электропромышленности по закупкам. Показательно, что в мае 1943 г. Валерьян Михайлович вступил в партию, будучи до этого, с сентября 1937 г., кандидатом в члены ВКП(б). В сентябре 1943 г. в Москву был переведен и сын Александр, находившийся с 1942 г. вместе с Артиллерийской академией РККА в Среднеазиатском военном округе.
Известно, что осень 1943 г. стала временем серьезных положительных изменений в вероисповедной политике советского государства[361]. И до войны Калинин не был «воинствующим атеистом» в худшем смысле этого термина, всегда стремился оказать верующим поддержку и исполнить их просьбу. Естественно, что и в годы войны он продолжил эту линию поведения. Вот в декабре 1942 г. к нему обращаются православные верующие из Борисоглебска Воронежской области с просьбой дать разрешение на открытие Казанского храма. И он пишет распоряжение в адрес председателя горсовета: «Если нет особо серьезных препятствий, просьбу верующих следует удовлетворить»[362].
