Михаил Иванович Калинин – президент Страны Советов полностью

Положительные решения касались и иных религий, и организаций. Когда в июле 1943 г. мусульманское духовенство обратилось с просьбой разрешить провести в Ташкенте съезд для избрания Духовного управления мусульман Средней Азии и Казахстана, то Президиум Верховного Совета СССР своим постановлением от 31 июля 1943 г. удовлетворил эту просьбу[363]. Когда в сентябре 1943 г. еврейская община из Ташкента просила о возвращении здания синагоги, изъятого и используемого под общежитие студентов, то Калинин написал в адрес ЦК КП(б) Узбекистана пожелание: «сделать, что в Ваших силах, для удовлетворения просьб верующих»[364].

Отметим, что Калинин разводил в «церковном вопросе» линии юридическую и идеологическую. И если в первом случае он считал, что надо соблюдать конституционные и законодательные нормы по обеспечению права на свободу совести и защищать права верующих и религиозных организаций, то во втором случае считал, что идеологическое противостояние религиозного и материалистического мировоззрений никуда не исчезает, и партия должна оставаться на своих программных основах. Позже, в мае 1944 г., встречаясь с писателем М. Пришвиным, когда разговор коснулся и церковной тематики, Калинин следующим образом сформулировал свою позицию: «Вы знаете о разговоре Сергия[365] со Сталиным? Сталин сказал, что мы дрались против вас, когда вы шли против нас. А когда церковь пошла с нами, то драка прекращена, у нас сейчас мирные отношения. Я это передаю, конечно, так как представляю себе, как это происходило, потому что во время этой беседы я там не был. Конечно, драка между нами и церковью не кончилась, но вылилась в другие формы. Чем дальше, тем церковь будет административно более свободна. Вероятно, она будет выпускать свои большие журналы. Но идеологическая борьба усилится. Борьба сама не кончилась» [366].

Если что и могло мешать активной деятельности Калинина, так это все более ухудшающееся состояние здоровья. Он стремился скрывать это от окружающих. Но сделать это было все труднее. В начале июня 1943 г. Калинину сделали новую операцию на глазах. Поначалу все вроде было нормально. Но спустя некоторое время внезапно пришла сильная боль, глаз залило кровью. Врачи рекомендовали выехать на дачу и соблюдать постельный режим. Но вернуть зрение уже было нельзя, фактически с этого времени он почти не видел одним глазом. Через год, в июне 1944 г., пришла необходимость делать еще одну операцию — на желудке. А после нее опять длительная реабилитация, отторгавшая от активной жизни.

Все же судьба оказалась благосклонной к М. И. Калинину. Исполнилось его заветное желание посетить Санкт-Петербург — Петроград — Ленинград — город юности и революции, первых шагов партийной и советской карьеры. Вечером 27 января 1945 г. он вручил мужественному Ленинграду орден Ленина «за выдающиеся заслуги трудящихся Ленинграда перед Родиной, за мужество и героизм, дисциплину и стойкость, проявленные в борьбе с фашистскими захватчиками в трудных условиях вражеской блокады» [367].

А потом проехал по знакомым улицам, по дорогим сердцу местам: по Рыночной, мимо бывшего дома Мордухай-Болтовских, здания Городской думы, своего первого завода на Старом Арсенале. Проехал по Невскому, побывал на Нарвской и Путиловской сторонах. На месте деревни Волынкино, где жил он в далекие годы, выросли кварталы новых домов, и улица стала носить имя Калинина. Не узнать было и Петергофское шоссе, где когда-то устраивали демонстрации. Прошел по цехам Путиловского завода, ставшего «Кировским», прикоснулся рукой к своему токарному станку, вспомнил, как начинал здесь подпольную работу в марксистском кружке. Удалось даже повстречаться кое с кем из старых друзей, с которыми вместе работал на заводе.