С воодушевлением «колония отдыхающих» встретила праздник трудящихся — 1 Мая. Накануне дачу убрали красными флагами, гирляндами из еловых веток и цветов. Повсюду расставили вазы с букетами. Из Москвы, Севастополя, Симферополя поступило много телефонных звонков-поздравлений и телеграмм. За завтраком слушали по радио Москву, репортаж о параде на Красной площади. Взгрустнулось — ведь первый раз в этот день Калинин не был на площади. Обед был праздничным, все вышли приодетыми. Михаил Иванович был в белом костюме и в белой вышитой рубашке. Провозглашали тосты за Родину, за Победу, за Сталина, за здоровье Калинина…
После Первомая Калинин, явно окрепший, загоревший, заявил, что заканчивает бездельничать и начинает работать. Теперь он уединялся в кабинете, где читал и писал. На просьбы помогать ему чтением отвечал отказом и выпроваживал всех на море.
Однажды позвонили из «Артека», просили принять делегацию пионеров. Калинин на этот же день пригласил к себе С. М. Буденного, полагая, что маршал «при параде», при всех орденах и медалях «впечатлит» мальчишек и встреча станет для них памятной на всю жизнь. Приехало человек 20 пионеров. После беседы пили чай с конфетами, пирожными и прочими сладостями. Дети были в полном восторге и оценили искусство повара. За чаем шел разговор обо всем. Преподнесли подарки — картину, написанную пионерами, модель самолета, кисет. Была и детская самодеятельность — танцы, стихи, песни. В конце дня вместе фотографировались. Удовольствие было обоюдным.
Прилетали в гости сыновья Валерьян и Александр. Отцу было приятно их видеть. Они как бы добавили ему здоровья и активности. А из дома сообщили, что у него родился внук, названный Иваном. Приходили письма от дочерей и внучек.
Первоначально отъезд в Москву планировался на 20 мая, но, по мере приближения этого срока, Калинин внезапно почувствовал себя скверно: температура держалась значительно больше 37 градусов. Он как-то в несколько дней осунулся, похудел, ослаб и почти не поднимался с постели. Силы убывали. Сам себя он уговаривал, что с этим можно справиться. Не хотелось верить, что «проснулся проклятый рак», казалось бы, вырезанный при прошлой операции. Хотелось верить в лучшее. По настоянию врача отъезд перенесли на 30 мая.
Накануне отъезда заезжал Буденный. Разговор получился печальным.
На следующий день в 10 часов утра машины с Калининым и его сопровождающими двинулись в Севастополь. День был паcмурный, временами накрапывал дождь, иногда путь застилал туман. После спуска с гор стало посветлей и посуше, так что прибыли на вокзал вовремя. Калинин сердечно попрощался с провожавшими партийно-советскими работниками. Ожидание скорого возвращения в Москву, к родным и делам, ободряло и оживляло его.
Однако ночью вернулись боли в животе и в ноге. Наутро поднялся не выспавшимся. Был нервным и беспокойным. Приближалась большая остановка в Харькове, где, как сообщили по рации, ожидали поезд Калинина партийно-советские чиновники. С огорчением просил своих спутников дать знать харьковчанам, что по состоянию здоровья не сможет с ними встретиться.
