С некоторым удивлением и даже недоверием однажды мы узнали, что Минтай Юрьевич — бывший военный. Где он служил, и чем занимался, мы так и не выяснили. На все вопросы о своем военном прошлом он, смущаясь, отшучивался — бумажки, мол, черкал, чернила переводил. Пенсионером он стать не успел — он всего-то на восемь лет был меня старше — и мы с Димкой сошлись во мнении, что Минтая из армии «попросили» за какие-то пригрешения — возможно, чужие.
Минтай вообще не любил распространяться о прошлой своей жизни. Мы знали только, что он успел поездить по стране, и что у него где-то есть бывшая жена и дочь — он звонил им иногда и отсылал алименты.
Мне кажется, он очень обрадовался, когда понял, что его алименты больше никому не понадобятся…
Больше всего на свете Минтай Юрьевич любил деньги. Если бы не он, я был бы сейчас бедней на пять миллионов рублей.
Смешно, правда?
Интернет тогда еще работал.
Мы сгрудились у Димки за спиной, заглядывая в монитор. Понять что-либо мы еще не успели, поскольку высматривали в заголовках новостных сайтов название нашего города и не обращали внимания на прочие темы. Димка успевал читать больше нашего, но и у него цельная картинка еще не сложилась. Он открывал заинтересовавшие его материалы в новых окнах браузера, намереваясь ознакомиться с ними чуть позже, — он всегда так делал. Но одна новость заинтересовала его особенно. Я успел прочитать только слово «зомби», набранное крупным шрифтом, а торопыга Димка уже развернул во весь экран размещенный на странице видеосюжет.
Снят он был на камеру, встроенную в какое-то мобильное устройство, потому о качестве говорить не приходилось. Тем не менее, был он предельно понятен и пояснений не требовал — они, впрочем, присутствовали в виде бегущей строки.
— Совсем дядька умом тронулся, — скептически ухмыляясь, пробормотал Димка, наблюдая, как страшного вида мужик, вывалившись из кустов на ухоженную дорожку некой аллеи, набрасывается на дородную женщину, валит её на землю и начинает рвать зубами. Длился ролик ровно три минуты; за это время мимо «зомби» и его жертвы пробегали два спортсмена в наушниках, и проезжал один велосипедист. Потом в кадре появлялся негр в футболке до колен и с золоченой цепью на шее; он несколько раз подскакивал к людоеду, пинал его и тут же отбегал на безопасное расстояние, вопя что-то в сторону оператора и размахивая руками. Заканчивался ролик выстрелом: негр вытаскивал из-за спины небольшой блестящий пистолет и, ткнув стволом в затылок «зомби», спускал курок.
Сомнений не было — видео было снято где-то за границей, скорей всего в Штатах.
— Пишут, что это не единичный случай, — озвучила Оля то, что все и без нее уже успели прочитать.
— Шняга какая-то, — неуверенно сказал Минтай.
— Здесь ссылки на похожие ролики есть, — сказал Димка. — Сейчас откроем, глянем, что это за развод такой.
И вот тут электричество вырубилось — везде: во всем доме, во всем квартале, во всем городе.
Оля ойкнула, закрыла рот руками и прижалась ко мне.
Я чувствовал, как она трясется.
Оля нравилась всем.
Доброжелательная, услужливая, доверчивая и при том далеко не глупая — она могла осчастливить любого мужчину, тем более, что внешность у нее была под стать характеру. Среднего роста, длинноногая, фигуристая, большеглазая — с нее бы кавайных героинь аниме рисовать или сексапильных ангелочков. Мужчины оборачивались, когда она шла по улице — в шортах ли, в юбке или джинсах. А она, кажется, своего влияния на противоположный пол не замечала, или не придавала ему значения.
Она пришла к нам в фирму, когда ей исполнилось двадцать два года. Конечно же, мы не могли не взять такое чудо в свой коллектив — сперва на испытательный срок, а потом и на полную ставку. Работа у нее была несложная, но её было много, и она была разнообразная: сделать кофе на всех, собрать презентацию из готовых слайдов, разослать рекламу по адресам из базы, пообщаться с излишне настырным пользователем, поучаствовать в «мозговом штурме», отредактировать подготовленные безграмотными программистами тексты, перевести привезенные с выставки буклеты — Оля закончила филологический; Оля читала Гомера и Басё; Оля знала три языка, не считая родного русского. Мы опасались, что когда-нибудь наша Оля отыщет более престижную работу с большей зарплатой и бросит нас, но она, кажется, всем была довольна и не искала от хорошего — лучшего.
У нее и в личной жизни так же было: где-то в стороне от нас всех жил её парень, простой инженер с окладом в двенадцать тысяч рублей, автомобилем «Лада-Самара» и съемной малосемейкой на краю города. Что ей Димка с его четырехкомнатными хоромами, маздой и золотой цепью на шее? Что ей я? Или Минтай Юрьевич?
Она ко всем нам относилась одинаково.
Во всяком случае, поначалу…
Если бы не Оля, я, возможно, совсем разочаровался бы в людях. А это, учитывая обстоятельства, в которых мы все тогда оказались, ни к чему хорошему не привело бы.
Я так думаю.
— Пробки вышибло? — сам у себя спросил Димка, почесывая затылок. — С чего бы вдруг?
— Давай, схожу проверю, — тут же откликнулся Минтай Юрьевич.
