— Плохо ты меня знаешь, — ухмыльнулся польщенный Димка, разжигая под чайником таблетку сухого горючего. — У меня добра всякого навалом. Про «тревожный чемоданчик» слышал, наверное?
— Ну.
— А у меня целая «тревожная антресоль».
— К войне готовился?
— Нет. Не обязательно.
— К апокалипсису?
— Вроде того.
— Чокнутый ты, Демон.
— Может и так, но веревочка-то пригодилась!
Свободный конец «веревочки» мы уже сбросили с балкона вниз — как раз до земли хватило. Димка начал было про скалолазные хитрости рассказывать, но, видя в наших глазах непонимание и растерянность, махнул рукой — ползите, мол, как по школьному канату, только руки себе не сожгите и вниз старайтесь не глядеть. Девчонки неуверенно покивали — по канату на уроках физкультуры они ползали, но ведь тот куда толще был, и много короче.
— Вот вечно вы, девки, об одном и том же, — осклабился Димка. — Толще-короче — вам не угодишь. Уж что есть, тем и пользуйтесь.
Я пихнул Димку локтем в бок — мне его неуместные шуточки осточертели. А он, не поняв причины моего недовольства, решил, что я его подгоняю, и засуетился: из кладовки рюкзак вытащил, с антресоли коробки какие-то снял, переоделся в мятый, пахнущий костром камуфляж, по карманам патроны для «Осы» распихал, на ремень тяжелый нож в чехле прицепил, какую-то бытовую химию с кухни на балкон перетаскал.
— Растворитель-то тебе зачем? — спросил я, разглядывая этикетки. — А жидкость для мойки окон?
— Будем зажигать! — хохотнул Димка.
Груда на балконе росла, хозяин всё бегал по комнатам, собирая какие-то вещи и совсем забыв о нас. Мы пили горячий сладкий чай на кухне, наблюдали за тихим двором, несколько раз проверяли, надежно ли закрыта дверь в ванну, да периодически ходили в прихожую поглядеть в дверной глазок: толпятся ли на лестничной площадке зомби? Вдруг да ушли?
Но нет — не ушли.
— Откуда они вообще взялись? — прошептала Оля, отступая от двери, и кутаясь в длинную вельветовую рубаху.
— Снизу поднялись, — сказал я, встав на освободившееся место. — Видишь, многие обгорели. Должно быть, это те самые, которых мы из окна видели. Услыхали, как мы в квартиры барабаним и перекликаемся, собрались кучей у подъезда, потом как-то сумели дверь открыть, ну и двинулись всей толпой на шум.
— А почему сейчас не уходят? Мы, вроде бы, не шумим больше.
— Так они же видели, что здесь кто-то спрятался. Вот и сторожат.
— Эй, вы где? — окликнул нас из глубины комнат Димка. — Собираться пора!
— Ну что, пойдем? — спросил я.
— Да, конечно, — согласилась Оля.
Мы улыбнулись друг другу и никуда не пошли. Мы стояли рядом, очень близко. Оля дрожала то ли от холода, то ли от страха, а мне хотелось приобнять её, ободрить, отогреть и защитить, но я стеснялся.
Она сама взяла меня за руку. Сказала тихонько:
— Я очень обрадовалась, когда опять вас увидела… — Она помолчала, а потом добавила совсем уж неслышно: — Особенно тебя…
Прошло столько лет, а я и сейчас помню свою реакцию на эти слова: я удивился и растрогался, меня в жар бросило, я крепко стиснул пальцы девушки, привлек её к себе, обнял. Она смотрела на меня снизу вверх, и я видел, что она полностью мне доверяет и доверяется — как родному брату, или отцу, или верному надежному другу. Глядя в это открытое лицо и наивные глаза, я понял, что её симпатия ко мне лишена всякой сексуальной подоплеки, что в её неожиданном признании нет и намека на возможную близость или какие-то глубокие личные отношения. Сердце Оли было занято, для других мужчин в нем не оставалось места — Оля вся без остатка была верна своему инженеру. Это открытие обескуражило меня и немного расстроило.
— Эй, вы где пропали? — в прихожую заглянул Димка. Мы не слышали, как он подошел, да и он, кажется, не ожидал нас увидеть. Я отпустил Олю. Она смутилась. Димка выпучил глаза и украдкой показал мне кулак. Я было хотел объясниться, оправдать девушку, но понял, что любые мои слова прозвучат глупо и жалко, и промолчал.
— У меня там всё готово, — обиженно проговорил Димка, отворачиваясь. — Мы с Татьяной ждем их, понимаешь ли. Зовем. А они тут… зажимаются…
В железную дверь заколотили зомби, загремели перилами лестницы — возможно, услышали голос Димки. Немедленно разбушевался и зомби, запертый в ванной комнате.
— Ну что, пойдем? — вновь спросил я.
— Да, конечно, — откликнулась Оля, широко улыбнулась, и взяла меня под руку.
Мне показалось, что я слышу, как скрипит зубами Димка.
Таня стояла на балконе и задумчиво смотрела вниз. Она успела переодеться, сменив платье и пальто на мужской спортивный костюм — их у Димки, наверное, комплектов семь разных было. Отвисающий ворот девушка перевязала своим ярко-рыжим шифоновым шарфиком, мятые штанины подогнула и заправила в теплые полосатые носки, волосы убрала под серую вязаную шапочку, вместо туфель надела кроссовки, тоже из Димкиных запасов. В полумраке её можно было принять за беспризорного подростка-гопника, но на свету в любой другой день её вид вызвал бы смех.
— Одевайся тоже, — велел Димка Оле и бросил перед ней груду тряпья. — Если что-то не понравится или не подойдет, поищи в шкафах сама.
