Зомби быстро к нам приближались — и те, что пришли с проспекта, и те, что один за одним вываливались из подъезда. Мы еще могли проскочить мимо бредущих к нам фигур, но Димка почему-то медлил. Он сидел как истукан, и тупо пялился в лобовое стекло. Я толкнул его:
— Эй, шеф, чего стоим? Плачу два счетчика! — Эту дурацкую штуку должен был произнести он, а не я.
— Как в кино, — повторил Димка и посмотрел на меня. Рот его страшно подергивался — я не сразу понял, что Димка так улыбается.
— Точно как в кино, — еще раз повторил он. — Машина не заводится.
Он повернул ключ.
Ничего не произошло.
Я чувствую, что должен выдержать здесь паузу. Вы должны вообразить тот нарастающий ужас, ту безнадежность и то отчаяние, что пережили мы, запертые в железной коробке со стеклянными окнами. Мы видели, как приближаются к нам чудовища — мы каждого из них успели хорошо рассмотреть: и обгоревшую старуху с вплавившимися в лицо пластмассовыми очками, и толстяка, волочащего за собой дохлую овчарку на кожаном поводке, и девушку, яростно жующую и рвущую с головы собственные волосы, и запутавшегося в тонкой проволоке, с ног до головы изрезанного, иссеченного подростка — их одежда превратилась в спадающие лохмотья, их тела покрывала грязь.
Мы упустили момент, когда еще можно было сбежать из машины. То ли мы надеялись, что в последний момент автомобиль оживет, как это всегда бывает в кино. То ли просто растерялись.
Зомби окружили машину, их становилось больше и больше. Они давно расправились бы с нами, если бы не тонированные стекла «мегана» — зомби просто не видели, что происходит в салоне.
Димка больше не пытался завести двигатель. Он сполз по сиденью едва ли не на пол и целился «Осой» то в одну жуткую харю, прижимающуюся к стеклу, то в другую. Я боялся, что его нервы не выдержат, и он спустит курок до того, как зомби начнут бить окна, чтобы выковырнуть нас, словно улиток из раковины. Ни на какое оружие я не надеялся — имейся даже у нас автомат, мы вряд ли бы что смогли сделать против нескольких десятков невероятно живучих тварей. Я видел лишь одну возможность спастить: сидеть тихо, ничем себя не выдавать, чтобы зомби, забыв о нашем существовании, разбрелись по округе и позволили нам покинуть автомобиль. Остальные, кажется, считали так же. Даже девчонки, съежившиеся от страха на заднем диване, не издали ни единого писка, хотя машина порой сильно покачивалась от шлепков и толчков.
Мы таились, наверное, целый час, и уже начинали верить, что зомби в конце-концов уйдут от автомобиля, когда один из них — я хорошо помню его рябое, будто бы гниющее рыло — поднял с земли обломок кирпича и ударил им в водительское окно.
Он не разбил его с первого удара — по стеклу лишь длинная трещина побежала. Вторая попытка получилась не лучше. А вот третий удар выбил в окне круглую дыру. Рябой урод, бросив кирпич, сунул в нее пальцы и принялся рвать крошащееся стекло и тонировочную пленку.
Димка поднял «Осу» двумя руками и дважды выстрелил в гниющую рожу, лишив её как минимум одного глаза.
Трущиеся у машины зомби моментально взъярились. «Меган» ходуном заходил от обрушившихся на него ударов. Лопнуло, будто взорвалось, заднее стекло, забрыгало девчонок осколками. Улетело под машину оторванное зеркало. Хрустнула фара.
И я увидел, как к капоту, расталкивая плотную толпу, выходит бородатый амбал в куртке «косухе», кожаных штанах и ботинках «берцах». В правой руке он держал мотоциклетный шлем, в котором — я не сразу это рассмотрел — застряла человеческая голова. Этим жутким шлемом бородач с размаху ударил в лобовое стекло.
Оно рассыпалось.
Димка куда-то зачем-то выстрелил из своей бестолковой «Осы», а я крепко сжал обрезиненную рукоять топорика и приготовился рубить всё, что сунется в салон автомобиля.
Если бы у меня был тогда автомат… Знаете, что бы я тогда сделал? Я бы пихнул ствол себе в рот и большим пальцем нажал бы спусковой крючок.
Но прежде, вполне возможно, расстрелял бы всех, кто был со мной в машине, — думаю, они сами бы меня об этом попросили.
Должно быть, вам интересно, как мы спаслись. А мы спаслись, это понятно — иначе я не рассказывал бы эту историю…
Помните «логан»? Тот, что въехал в двери недавно открытого магазина «Еда»? Он заглох, расколотив стекла и погнув алюминиевые рамы, но он не застрял. У него отвалился бампер, помялся капот, повредилась подвеска, и потек радиатор. Но он был еще на ходу. И его можно было завести — ключ зажигания остался в замке.
