— Когда-то этот меч принадлежал известному военачальнику, — сказал Страж Могил, провожая Гиза в большой мир. — На его клинке много крови, но эта кровь пятнает не сталь, а человека, хозяина меча. Помни об этом, молодой охотник… Да, я вижу, что этот меч для тебя слишком велик. Но ты скоро вырастешь, а оружие останется прежним. В этом-то и заключается преимущество человека перед вещами и перед всем миром. Преодолевая трудности, люди растут. И то, что когда-то им мешало, начинает им помогать. А потом и вовсе становится ненужным… Если когда-нибудь ты перерастешь этот великий меч, не выбрасывай его, а передай тому, для кого этот клинок будет слишком тяжел. Так, как он тяжел сейчас для тебя…
На кожаном плаще Огерта оседал иней. Курилось у головы ледяное дыхание.
— Что ты делаешь, брат? — встревоженно спросил Гиз.
— Не мешай, — не оборачиваясь, глухо отозвался некромант. Он уперся руками в стену, прижался лбом к доскам. На костыли он почти не опирался, стоял на ногах. Крепко стоял.
— Ты уверен, что справишься? — Охотник коснулся плеча старшего брата и отдернул руку — плечо обжигало холодом.
— Я силен как никогда.
— Поторопись. Я бы не хотел, чтобы тебя кто-то сейчас увидел…
Позади были люди. Вооруженные люди. Люди, ненавидящие некромантов. Они отступили на несколько десятков шагов и отвернулись. Они держали в руках факелы и фонари, и, наверное, не могли видеть, что делается в тени.
И все же заслонивший брата Гиз чувствовал себя очень неуютно.
— Быстрее… — шептал охотник.
Огерт медленно закатал рукав, сунул руку в узкое, ничем не закрытое окно, больше похожее на бойницу. Застыл.
Он был похож на рыбака, ждущего поклевку.
Только вот вместо снасти у него была собственная рука.
— Что ты делаешь, брат?
Некромант забормотал, забубнил что-то. Гиз вслушался.
— Они мои… — приговаривал Огерт. — Они все мои…
Медленно он вытянул руку.
С нее капала кровь. Кожа была прокушена в двух местах — на запястье и на предплечье.
— Там нет живых, — медленно проговорил Огерт и обернулся.
Лицо его было мертвое. Глаза — тусклые и неподвижные.
— Они ждут…
— Они ждут, когда вы начнете атаку, — отчитывался Гиз перед недоверчиво слушающим Зартом. — В темном тесном помещении у них будет значительное преимущество, потому они не спешат выходить наружу. Живых там не осталось. Мертвяков около полусотни.
— Как ты все это узнал?
— Используя свой дар…
Они разговаривали негромко, но стоящие поблизости бойцы ловили каждое их слово. Гиз не сомневался, что вскоре о ситуации в казарме станет известно всей заставе.
— И что нам делать? Атаковать? Или дождаться утра? Или же все-таки обложить казармы сеном и поджечь?
— Мы с напарником можем освободить барак, — уверенно заявил охотник.
— Вы? — недоверия в голосе Зарта стало еще больше. — Вдвоем?
— Да.
— Но там же, по твоим словам, полсотни мертвяков.
— Мы справимся…
Огерт стоял возле дверей казармы, ждал, пока младший брат обо всем договориться. Сейчас ему не следовало приближаться к людям.
— Что потребуется от меня и от моих бойцов?
— Ничего. Просто ждите. Следите за выходами. Уничтожайте тех, кто полезет наружу.
— Я чем-то рискую?
— Ничем. Если у нас ничего не получится, поджигайте барак. Делайте все, что посчитаете нужным…
За спиной Зарта стоял Смар, держал под уздцы своего коня, внимательно, не перебивая, слушал разговор.
— Единственное условие, — перешел охотник к самому главному.
— Опять условия? — сразу насторожился Зарт.
— Да… На рассвете мы покинем заставу, и вы не станете нас задерживать. И не спрашивайте, почему мы уйдем. Поверьте, что это необходимо. Всем нам.
— Вы странные люди, — пробормотал Зарт, пытливо вглядываясь в холодные глаза охотника. — И вы предлагаете странную сделку.
— В ней нет ничего странного. Мы уничтожаем мертвяков, чтобы подтвердить свою лояльность. А потом тихо уходим.
— И я должен вас отпустить, ни о чем не спрашивая.
— Именно. Мы не нарушаем никаких обязательств, ведь мы еще не присягали.
— Но могу я спросить, что случилось? Вы же, кажется, планировали вступить в ополчение.
— Мы передумали — это ведь не преступление, не так ли? Теперь у нас другие планы…
Зарт провел ладонью по усам. Посмотрел на стоящего возле казарм Огерта, на тихую Нелти с кошкой на плече. Оглянулся на Смара, вопросительно вскинул бровь. Тот чуть заметно пожал плечами.
— Хорошо… — Зарт принял решение. — Пусть будет по-вашему. Если вы очистите казарму от мертвяков, то утром я отпущу вас на все четыре стороны.
— Договорились, — сказал Гиз и протянул руку, чтобы рукопожатием скрепить договор. — Осталась лишь одна мелочь.
— Какая?
— Мое оружие.
Зарт кивнул Смару, и тот снял с седла тряпичный сверток, развернул, достал меч, двумя руками подал его охотнику:
— Возьми.
Ладонь легла на бархатистую обмотку рукояти. Гиз сжал пальцы, и ему сразу же сделалось спокойней.
— Интересно знать, как они собираются войти внутрь, — пробормотал широкоплечий воин, опираясь на длинное гладкое топорище и глядя, как спешит к дверям барака охотник, держащий в одной руке горящий факел, а в другой — отсвечивающий зеленью клинок.
