Произнесённый Хрущёвым на XX съезде партии доклад о культе Сталина стал потрясением не только для многих советских коммунистов. Он вызвал шок у большинства руководителей иностранных компартий. Лидеру поляков Болеславу Беруту вообще стало плохо. Он, как говорили, на почве переживаний сильно заболел и уже так и не смог после съезда выехать к себе в Варшаву, скончавшись 12 марта 1956 года в Москве.
Хрущёвский доклад вызвал брожения, по сути, во всей Восточной Европе. Особенно остро события развивались в Польше и в Венгрии. Но если в Польше в конце концов многое удалось урегулировать политическими методами, то в Венгрии недовольство масс правящим режимом переросло в вооружённый мятеж, на подавление которого пришлось бросить советские войска.
Итак, Венгрия. С советской стороны там в урегулировании ситуации была задействована чуть ли не половина кремлёвской верхушки. При этом немалая роль отводилась конкретно Суслову. Почему? Он этой страной детально занимался более других членов Президиума ЦК КПСС – ещё с весны 1946 года, сразу с момента назначения заведующим отделом внешней политики ЦК ВКП(б).
В хранящемся в РГАНИ фонде Суслова отложились несколько дел с разными материалами о положении дел в послевоенной Венгрии и его рукописными пометами. По ним можно сделать вывод, что первое время главным консультантом Суслова и всего отдела внешней политики ЦК по Венгрии был крупнейший советский экономист еврейско-венгерского происхождения Евгений Варга, руководивший с 1927 года в Москве академическим Институтом мирового хозяйства и мировой политики (напомню: именно этот учёный в своё время предсказал мировой экономический кризис конца 1920‐х годов, чем заслужил уважение Сталина).
Так вот как раз Варга после очередной поездки на родину летом 1946 года согласился встретиться с сотрудниками отдела внешней политики и рассказать о сложившейся в Венгрии ситуации. На его выступлении присутствовали также стенографистки, которые потом свои записи передали Суслову. И что отметил учёный? По его мнению, в Венгрии так и не сформировалась крепкая власть, местная компартия в коалиционном правительстве действовала неэффективно ввиду острой нехватки квалифицированных кадров, зато очень сильные позиции в стране сохранила ориентированная на Запад венгерская буржуазия.
Естественно, наших партаппаратчиков интересовало, с кем следовало бы в Будапеште иметь дело. До этого они привыкли общаться в основном с Матьяшем Ракоши и его людьми. А Варга назвал чуть ли не десяток новых для наших партфункционеров имён, которые оказались в венгерских коридорах власти. Особое место в его списке занимал президент страны Золтан Тилди и премьер-министр Ференц Надь. Один из заместителей Суслова – Баранов, курировавший Восточную Европу, – хотел узнать от Варги, насколько эти руководители разделяли левые идеи. Раньше он опирался лишь на мнение Ракоши, который считал Ференца Надя человеком более близким к левым, нежели Тилди. Но Варга дал понять, что Ракоши вводил советских коллег в заблуждение. По его словам, Надь всегда был более правым и имел много недостатков, в частности, не обладал опытом государственной деятельности, не знал ни одного иностранного языка. Но, как считал Варга, советской стороне очень стоило бы с ним поработать, и это могло бы укрепить советско-венгерские отношения.
Чуть позже очень рекомендовал нашим партаппаратчикам поработать с Ференцем Надем и другой специалист по Венгрии – Р. Санто. Докладывая 2 ноября 1946 года Суслову о прошедшем в Будапеште III съезде Венгерской компартии, он особо отметил, что действующий венгерский премьер-министр настроен на сотрудничество с коммунистами и сохранение коалиционного правительства.
Помимо этого, Р. Санто предупреждал, что пока никто в Венгрии так и не смог существенно ослабить экономические позиции буржуазии. Зато произошло усиление реакции, которая взяла курс на раскол демократических сил. Безусловно, в той ситуации немало зависело от Венгерской компартии. Но, по мнению Р. Санто, большинство ее руководителей ещё не определились даже по главным вопросам, и у многих в головах идеологическая путаница.
