Похоже, Суслова многие оценки и выводы как Е. Варги, так и Р. Санто очень удивили. Не случайно он попросил отвечавший за Венгрию сектор отдела внешней политики ЦК найти других – альтернативных – специалистов, которые могли бы дать свои характеристики венгерским коллегам. Выбор наших аппаратчиков пал на одного из учредителей Венгерской компартии – Бела Санто. А тот выделил лишь Ракоши и старого подпольщика Яноша Кадара. Другие ведущие функционеры, его мнению, не годились. Заместитель генсека Михай Фаркаш, к примеру, брался за всё, но ни в чём не разбирался, и поэтому в аппарате его не любили. Руководитель отдела государственной и экономической политики Эрне Герё предпочитал управлять по телефону. На этом фоне выделялся руководитель отдела по работе в деревне Имре Надь, который один из немногих в партии был очень хорошо образован. Но он был с ленцой и вообще считал себя политически оттеснённым и ущемлённым. К тому же Ракоши не считал нужным его популяризировать в венгерских массах, в том числе и в деревнях.
Рассказав о недостатках венгерских руководителей, Бела Санто выделил также два фактора, которые следовало учитывать советским коллегам при выстраивании отношений с венграми. Он обращал внимание на то, что значительная часть рабочего класса Венгрии заражена антисемитизмом в силу старого политического воспитания. И второе. Тот же Ракоши, немало лет проведший в Москве, считал, что многие бывшие венгерские политэмигранты, вернувшиеся после войны на свою историческую родину, мало на что были способны, и противился их выдвижению на руководящие посты. Может быть, он видел в них своих конкурентов. А может, опасался, что они распространят какой-то компромат, связанный с московским периодом его жизни.
Нашим международникам из центрального партаппарата прислушаться бы к мнениям осведомлённых специалистов. Но Москва в 1946–1947 годах сделала ошибочную ставку на Ракоши, который особо не скрывал стремления установить у себя на родине единоличную диктатуру. Кремль приложил немало сил для того, чтобы привести его к власти, и в 1947 году закрыл глаза на фальсификацию итогов прошедших в Венгрии выборов.
С чего же начал этот князёк? С арестов оппозиционных лидеров. И Москва его не остановила. Своего апогея репрессивная политика Ракоши достигла весной 1949 года. Удар обрушился на Ласло Райка. Сначала в коммунистическом правительстве Венгрии он занимал пост министра внутренних дел. Ракоши был очень недоволен тем, что Райк стремился в своём ведомстве проводить самостоятельную политику и многие свои шаги с ним не согласовывал. Но ещё больше он боялся, как бы Райк не докопался до тёмных страниц в его прошлом. Он резонно полагал, что Райк имел для этого очень много возможностей, ведь к нему перешли секретные архивы и часть сохранившейся агентуры бывших спецслужб. Однако убрать с политической арены сильного функционера оказалось непросто. И только в 1948 году ему удалось переместить Райка на другую позицию – министра иностранных дел. Но в новом качестве Райк стал представлять опасность уже не только для Ракоши, но и для Москвы. Дело в том, что Райк не раз высказывался за укрепление связей с Югославией, где бал правил личный враг Сталина маршал Иосип Броз Тито. Возникли подозрения в нелояльности нового министра иностранных дел Венгрии Кремлю. Эти подозрения оказались на руку Ракоши. Он обвинил своего бывшего соратника в шпионаже в пользу Америки, в насаждении в Венгрии титовского курса и в заговоре и бросил его в тюрьму.
Довольна ли была Москва? Не совсем. Наш посол в Венгрии Георгий Пушкин, который давно подозревал Райка в антисоветских настроениях, все же считал, что и Ракоши сильно доверять не стоило бы. Он видел, что венгерский лидер вёл свою игру, далеко не во всём отвечавшую советским интересам. Ему, в частности, очень не нравилось, что Ракоши попытался создать в Венгрии ручную политическую оппозицию, никак не связанную с Москвой. Пушкин не исключал, что Ракоши в перспективе отвернется от нашей стороны.
В свою очередь Ракоши видел в Георгии Пушкине угрозу своему курсу на установление безраздельной власти. И начал с Москвой торг. Он хотел, чтобы Кремль отозвал советского посла из Будапешта. Взамен Ракоши пообещал выставить Райка в роли организатора международного заговора и превратить суд над ним в громкую кампанию по осуждению политики Тито. И Сталин пошёл венгерскому лидеру навстречу.
Информационное сопровождение затеянного процесса с советской стороны должен был обеспечить Суслов. 9 сентября 1949 года Ракоши телеграфировал ему: «По делу Райка завтра 10‐го опубликуем обвинительный акт. Прошу сообщить об этом ТАСС, чтобы редакция могла подготовить соответствующие места. Процесс начнётся 16‐го сентября. Приглашаем советских специальных корреспондентов».
