Однако изначально шансов на слаженность нового тандема было мало: слишком уж разными людьми оказались Кириленко и Суслов. Прямолинейный Кириленко нередко проявлял нетерпимость и грубость в отношениях с сотрудниками центрального партаппарата и руководителями министерств и регионов. Манеру Суслова мы изучили. К тому же Суслов и Кириленко друг друга недолюбливали, хотя старались это от посторонних скрывать.
Знал ли всё это Брежнев? Безусловно. Но, похоже, именно это обстоятельство его очень даже устраивало. Став генсеком, Брежнев повёл себя по рецептам Макиавелли. По сути, он создал вокруг себя несколько центров сдержек и противовесов. Расчёт был на то, что в условиях скрытого противостояния никто не сможет перетянуть одеяло на себя.
Имевшиеся в Политбюро и Секретариате ЦК серьёзные противоречия, тщательно скрываемые даже от центрального партаппарата, не позволили Кремлю быстро и правильно опеределить приоритеты. Отвечавший за сельское хозяйство Кулаков считал, что на намечавшемся на июнь 1971 года пленуме ЦК следовало поговорить о развитии животноводства. Другой секретарь ЦК – Соломенцев, курировавший тяжёлую промышленность, – 21 апреля предложил коллегам рассмотреть на будущем пленуме вопросы научно-технического прогресса или строительства[300].
Безусловно, в первую очередь надо было все силы бросить на решение проблем, тормозивших развитие страны. Без проведения серьёзной научно-технической революции Советский Союз ждала гибель. Страна остро нуждалась в новых моделях управления экономикой с широким использованием электронно-вычислительной техники, в ускоренном подъёме электронной промышленности и в подготовке соответствующих кадров. Но Кремль в какой-то момент вообще в июне 1971 года отказался проводить пленум ЦК, а на ноябрьский вынес вопросы международной деятельности партии.
Что же произошло? Тема НТР утратила свою актуальность? Или аппарат не успел подготовить программные документы?
Уже в постсоветскую эпоху Соломенцев в своих мемуарах утверждал, что все материалы к пленуму по НТР были представлены в Кремль ещё летом 1971 года (а вообще он этой темой занимался с 1967 года). О высокой степени проработанности документов по вопросам НТР рассказывал в воспоминаниях и философ, бывший главный редактор газеты «Правда» Виктор Афанасьев, а он возглавлял одну из групп по написанию доклада Брежнева для готовившегося пленума. Правда, выкладки Афанасьева вызвали в верхах сомнения, и генсек потом попросил взяться за второй вариант доклада директора Института мировой экономики и международных отношений Николая Иноземцева. Но и материалам Иноземцева хода не дали. Почему? И кто всё отверг?
В лихие девяностые годы академик Арбатов и его окружение грешили на Суслова. Мол, он сильно отстал от жизни, не понимал роли НТР, действовал по старинке и умел лишь читать проповеди о ленинизме. А это не так.
Суслов лучше других понимал, что у нас на обе ноги хромала система управления народным хозяйством. А почему? В том числе и потому, что почти все ключевые должности продолжали занимать люди, которых стали двигать во власть ещё при Сталине. Это и председатель Госплана Байбаков, и министр связи Псурцев, и министр путей сообщения Бещев и много кто ещё. Наверное, для сталинской эпохи это были лучшие кандидатуры. Но время сильно изменилось. Появились новые вызовы. А вся ли старая гвардия могла управлять по-новому?
Суслов одним из первых поддержал идею председателя Госкомитета по науке и технике академика Кириллина о создании принципиально новой организации по обучению руководящих кадров в промышленности – Института управления народным хозяйством. Не было возражений по этому вопросу и у Кириленко. Но всю обедню испортил завотделом науки ЦК Трапезников, имевший прямой доступ к Брежневу. Сначала он попытался протолкнуть на должность ректора создававшегося института бывшего председателя Куйбышевского совнархоза Лисицына, который абсолютно не разбирался в современных технологиях. И чему он мог научить действующих министров? Когда же Суслов и Кириленко отвергли эту кандидатуру, Трапезников пролоббировал уже чиновника из Минвуза Шорина. А что тот понимал в системном анализе или в электронно-вычислительной технике, без которой никакое нормальное управление ни одной отраслью экономики было уже невозможно? Неудивительно, что новый институт оказался неэффективным. А кто в этом был виноват? Суслов? Или всё же Трапезников, пользовавшийся покровительством Брежнева?
