Не исключено, что Брежнев попробовал проявить характер и показать, кто в доме хозяин, даже обратился за помощью к армии. Но мы ведь точно так и не знаем, что ему в Белоруссии сказал маршал Гречко: пообещал полную поддержку или настойчиво посоветовал в вопросе о Косыгине и Байбакове учесть предложения Суслова.
Более правдоподобна другая версия. Вся возня вокруг Госплана была лишь прикрытием другой многоходовой комбинации, главная цель которой заключалась в том, чтобы столкнуть лбами Брежнева и Суслова и добиться удаления последнего из власти. Но этот план не установленным на сегодняшний день заказчикам удалось исполнить лишь отчасти. Они лишь добавили в отношения двух членов высшего советского руководства холодка.
Впрочем, и этого оказалось достаточно, чтобы по Москве загуляли слухи о возможном увольнении Суслова. Один такой весной 1970 года привёл в своём дневнике отставленный из журнала «Новый мир» Александр Твардовский. В чём-то подтвердил их и один из сотрудников международного отдела ЦК Анатолий Черняев. По его мнению, угроза отставки Суслова сохранялась вплоть до весны 1973 года. «Наслышаны, – рассказывал он в своих мемуарах, – были также о прохладных отношениях между ним (Сусловым. –
Однако инстинкт подсказал Брежневу, что разрыв отношений с Сусловым может серьёзно ослабить лично его. Ведь Суслов во многом олицетворял стабильность. Не поэтому ли в какой-то момент у Брежнева появилось ощущение, что, пока Суслов жив и находится рядом с ним, его никакая сила от власти не отстранит (а разве не так с лета 1957 по май 1964 года было и у Хрущёва, которого негласно опекал и отстаивал Куусинен?).
Впоследствии у Брежнева с Сусловым по большинству вопросов возникло полное взаимопонимание. Это не раз подчёркивал многолетний помощник Брежнева по международным делам Андрей Александров-Агентов, который к Суслову никогда тёплых чувств не питал:
«Леонид Ильич больше доверял его догматическим установкам в теоретических делах, сам не был склонен к новаторству в этой области. Осторожность Суслова вполне соответствовала осторожности Брежнева. А то, что сусловский догматизм тяжёлым грузом лежал на развитии нашей культуры, нашего искусства, мешая росту всего нового, прогрессивного и критического в этой сфере, Брежнева беспокоило мало, культурой он не особенно интересовался.
Не очень тревожило Брежнева и откровенно отрицательное отношение к Суслову руководителей тех зарубежных компартий, которые были склонны, критикуя догматы Москвы, искать свои пути развития: титовской Югославии, Италии, Чехословакии периода «пражской весны».
Зато Леонид Ильич высоко ценил способности Суслова в другой сфере – в области контроля и налаживания работы партийного и государственного аппарата. Требовательный, принципиальный, сам аскетически честный, Михаил Андреевич все брежневские годы, до последнего дня своей жизни руководил работой Секретариата ЦК, занимался кадровыми делами.
И хотя в чисто личном плане Брежнев и Суслов никогда не были близкими друзьями – слишком разные это были люди по натуре, – Леонид Ильич относился к Суслову с неподдельным уважением и искренне горевал о его кончине»[298].
Добавлю: в середине 70‐х годов перед Брежневым уже не стояло вопроса, кто должен вести в партии всю текучку. Он больше не выбирал между Кириленко и Сусловым. Почти сразу после XXV съезда партии, 27 апреля 1976 года, он решением Политбюро официально закрепил за Сусловым организацию работы Секретариата ЦК КПСС, по сути, наделив его статусом второго в партии человека. Суслов же быстро довёл заседания Секретариата ЦК практически до автоматизма. «Однажды, – рассказывал Карен Брутенц, – он поставил своего рода рекорд, завершив заседание за 11 минут. Может, потому, что слабо разбирался в хозяйственных делах, а может, не считал нужным тратить время, понимая, что многословное обсуждение, не подкреплённое материальными ресурсами, ни к чему не приведёт»[299].
Брежнева это вполне устраивало.
Первоначально XXIV партийный съезд намечался на конец 1970 года. Брежнев страшно хотел встретить его победителем во всех смыслах этого слова, и более того – триумфатором. А для этого ему нужны были весомые показатели в промышленности и сельском хозяйстве, а также достижения на международной арене. Иначе возникли бы сложности с закреплением статуса безусловного лидера партии и государства.
