Более правдоподобны другие версии. Согласно им, именно Суслов, всегда державший Ставрополье в зоне своего внимания, в 1970 году организовал замену первого секретаря Ставропольского крайкома партии, передвинув Ефремова в послы, а на освободившееся место усадил Горбачёва. Он же в 1974 году наложил вето на идею Демичева назначить Горбачёва завотделом пропаганды ЦК. С одной стороны, это вето объяснялось тем, что на пост завотделов ЦК, как правило, приглашались не первые, а обычные секретари региональных обкомов и потом редко кто из завов достигал большего. С другой стороны, первый секретарь крайкома – прекрасная стартовая площадка сразу в Секретариат ЦК (вспомним карьерные восхождения Кириленко, Катушева и Рябова, да и самих Брежнева и Суслова).
Удались ли смотрины? Точного ответа до сих пор никто не знает. Участвовавший в приёме Суслова один из секретарей Ставропольского крайкома В. Казначеев утверждал, что и Горбачёв, Суслов и его дочь Майя тогда замарали себя участием в коррупции. Он писал: «Майе Михайловне преподнесли дорогие подарки. Перед самым отъездом по указанию Горбачёва семье Суслова вручили подводное ружьё, модную по тем временам кожаную куртку для внука».
Однако в коррупции семью Сусловых Казначеев обвинил, я уверен, напрасно. Если Суслов и принял недорогие подарки «у трапа», то только для того, чтобы не демонстрировать Горбачеву пренебрежение.
А что Горбачёв? Спустя полгода он был переведён в Москву и занял место умершего секретаря ЦК по сельскому хозяйству Кулакова. Но значило ли это, что тут постарался Суслов? Не факт.
Скорее всего, решающую роль в переводе Горбачёва в Москву сыграли Андропов и Черненко. Напомню: после Суслова на юг ездил Брежнев. Он вручал орден Азербайджану. И на обратном пути в столицу его поезд сделал остановку в Минеральных Водах, где Андропов и Черненко подвели к генсеку Горбачёва. Другое дело, что Суслов не стал возражать против повышения Горбачёва. Возможно, он рассчитывал, что Горбачёв после переезда в Москву включится в его игры.
Кстати, поначалу Горбачёв действительно внимал каждому слову Суслова. А его жена Раиса Максимовна первое время не вылазила из семьи дочери Суслова Майи Михайловны. Она очень просила зятя Суслова Сумарокова помочь ей найти в столице работу преподавателя философии. Но пока Сумароков договаривался с ректором МИФИ, планы Раисы Максимовны изменились, и от услуг семьи Майи Михайловны она отказалась. Почему? Не потому ли, что вскоре Горбачёвы стали в Москве больше ориентироваться не на Суслова, а на другие фигуры. На какие? На Андропова? Возможно. Хотя сам Горбачёв, оказавшись в 90‐х годах на каком-то спектакле рядом с известным политологом Кургиняном, позволил себе несколько неодобрительных высказываний об Андропове, которые немедленно попыталась пресечь Раиса Максимовна, подчеркнувшая, что их семья очень многим обязана как раз Андропову.
Теперь-то после рассекречивания многих архивных документов и публикации мемуаров бывших советских руководителей представляется, что начиная с 1979 года Горбачёв какое-то время ориентировался в основном на вошедшего в 1978 году в Политбюро Черненко.
«Черненко! – писал о нём в декабре 1978 года в своём дневнике Черняев. – Идёт вверх с космической скоростью – член Политбюро. И тут же занял в президиуме место между Брежневым и Кириленко».
Многие мемуаристы продолжают изображать Черненко как обычного канцеляриста, следившего за своевременной регистрацией входящих в Кремль документов. Но Константин Устинович был далеко не так прост. Во-первых, он много лет был глазами и ушами Брежнева в центральном партаппарате. Во-вторых, у него на каждого руководителя страны имелось обширное досье, включая компромат. И третье, самое главное, Черненко понимал, что Брежнев не бессмертен и надо заранее искать и продвигать во власть тех людей, которые в нужный момент могли бы обеспечить соответствующие результаты голосования. И, в отличие от Кириленко или Громыко, он уже давно пытался посадить свои кадры во все ключевые отделы ЦК. Скажем, в идеологических подразделениях ЦК Черненко опирался на мужа сестры своей жены Волкова, Ричарда Косолапова, Печенева и Лучинского. В международных отделах ему часто подыгрывал Корниенко. Свои люди имелись у него и в Министерстве обороны.
Видели ли всё это в Кремле? Разумеется. Но приветствовали в Политбюро не все. Хорошо знавший партийную кухню Георг Мясников 20 июня 1979 года записал в свой дневник, что усилившемуся Черненко в Политбюро противостояли Суслов, Косыгин, Устинов и Андропов. По его мнению, и будущий лидер страны будет выбран из этой четвёрки. Он считал, что расчёт уже делался на Андропова. Правда, Мясников не верил, что этот прогноз полностью оправдается.
