Через год с небольшим у Суслова обострились другие болезни. В конце декабря 1976 года у него случился инфаркт. Однако врачи это констатировали только 3 января. Чазов обратился непосредственно к Брежневу: «Михаил Андреевич длительное время страдает сахарным диабетом, на фоне которого активно развивается атеросклероз сосудов сердца и мозга. В последние две недели отмечается значительное ухудшение состояния, вызванное обострением хронической коронарной недостаточности. Михаила Андреевича часто беспокоят тяжёлые боли в левой руке и горле (стенокардия) при ходьбе, на морозном воздухе, при волнении. Эти боли сопровождаются изменениями электрокардиограммы, указывающими на ухудшение кровообращения по сосудам, питающим мышцу сердца. Эти изменения могут привести к тяжёлым осложнениям. К сожалению, Михаил Андреевич не прислушивается к советам и убеждениям медицинских работников – он не соблюдает режима и не лечится. В то же время ему категорически, в течение минимум двух недель, нельзя работать и необходимо лечиться, хотя бы в домашних условиях»[352].
Политбюро приказало Суслову перейти хотя бы на домашний режим. Слухи о новой болезни Суслова очень скоро дошли и до Старой площади. «На днях, – записал 5 января 1977 года в свой дневник Анатолий Черняев, – был разговор с Б.Н. (Пономарёвым – секретарём ЦК по международным делам. –
Пономарёв не зря нервничал. Его беспокоило не столько сильно ухудшившееся состояние здоровья Суслова, сколько своё политическое будущее. К 1977 году расклад на партийном Олимпе существенно изменился. На самом верху образовались новые альянсы. Тот же Черняев в своём дневнике писал, что кого и когда примет дряхлевший Брежнев, тогда определяла очень узкая группа людей, в которую входили Суслов, Устинов, Андропов, Громыко и несколько помощников (Черняев особо выделял Александрова-Агентова, но почему-то очень долго молчал о роли заведующего общим отделом ЦК Черненко). И Пономарёв опасался, что, выпади из этой обоймы Суслов, ему укажут на дверь.
В последний январский день 1977 года Чазов вновь пожаловался на несговорчивого пациента, хотя уже в более примирительной форме: «Тов. Суслов М.А. настаивает на выписке его на работу. Консилиум профессоров считает, что в настоящее время т. Суслов М.А. нуждается ещё в течение 7—10 дней в пребывании в больнице, а после этого в отпуске на один месяц для восстановительной терапии в условиях санатория. Лишь после этого т. Суслов М.А. может постепенно возвращаться к трудовой деятельности с ограничением в первое время длительности рабочего дня»[353]. Брежнев на записке Чазова оставил помету: «Считаю, что тов. Суслов М.А. должен полностью и беспрекословно выполнять все указания и советы врачей».
