После Совинформбюро подошла очередь Еврейского антифашистского комитета (ЕАК). Вообще, этот Комитет сначала задумывался как структура при Совинформбюро под началом Лозовского. Но в апреле 1942 года Кремль отказался пристёгивать его к официальному органу. И так получилось, что никаких постановлений об учреждении ЕАК ни парторганами, ни правительством не принимались. В войну задачи новой структуры определяли в основном два человека: секретарь ЦК ВКП(б) Александр Щербаков и старый большевик Дмитрий Мануильский, который какое-то время работал в аппарате ЦК. По их мнению, главной целью ЕАК должна была стать мобилизация еврейского населения за рубежом на борьбу против фашизма. Кроме того, комитету вменялась пропаганда достижений СССР в зарубежной печати. Он должен был готовить и регулярно посылать за границу материалы о наших успехах. Возглавил ЕАК актёр Соломон Михоэлс, а секретарём комитета стал журналист Шахне Эпштейн.
Первые серьёзные осложнения у ЕАК возникли в 1944 году – после того, как Молотов одобрил предложение по созданию еврейской советской республики в освобождённом Крыму. Но открыто своё недовольство данным комитетом партаппарат стал выражать лишь через год после Победы. Некоторые исследователи до сих пор убеждены, что дело о ЕАК инициировал лично Суслов, который якобы плохо относился к целому ряду народов. Однако тот контекст, в котором он поднял вопрос, говорит о другом.
Смотрим. Да, 23 сентября 1946 года Суслов пишет Жданову: «Прошу включить в план работы Оргбюро на октябрь – декабрь следующие вопросы Отдела внешней политики: «1. Об Антифашистском Еврейском комитете и Антифашистском Комитете советских учёных»[130]. Напомню: Суслов до этого организовал проверки ТАСС, Совинформбюро и других информационных структур. И ни одна из них не носила антисемитского характера. Более того, когда выявились серьёзные ошибки в работе Совинформбюро и надо было за плохую работу снимать руководителя этого бюро – еврея Лозовского, ему этого не позволили, а он настаивать не стал, ибо наряду с недостатками тот же Лозовский обладал и многими достоинствами и имел перед страной немало заслуг. Это первое.
Второе. Продолжая серию проверок перешедших в его ведение организаций, Суслов предложил изучить работу не одного Еврейского антифашистского комитета. Он включил в план проверок и другие учреждения. Поэтому о каком тут антисемитизме можно было вести речь?
Пойдём дальше. Кто конкретно проводил проверку ЕАК? Суслов? Нет, он только организовывал, исполнителями были совсем другие люди. Известны ли их имена? Да. В архиве сохранилась целая куча справок о ЕАК за вторую половину 1946 года. В сентябре 1946 года один из референтов отдела Николай Норовков (он до перехода в отдел внешней политики ЦК несколько лет занимался в партаппарате подбором руководящих кадров для Наркомата военно-морского флота) представил Суслову отчёт ЕАК за январь – июль 1946 года. В сопроводиловке он отметил: «Первая часть отчёта составлена бывшим секретарём комитета Эпштейном, вторая часть отчёта составлена исполняющим обязанности секретаря комитета – Фефером»[131]. Не правда ли, странное для антисемита доверие?
Другую справку для Суслова подписали Н. Норовков, М. Тюрин, Ермолаев и Иван Калинин[132]. Из этой четвёрки стоило бы выделить Калинина. Он единственный из них был профессионалом-международником (у него имелось востоковедческое образование). Кроме того, у него был солидный опыт работы в разведке нашего Генштаба. Другими словами, он, в отличие от других партаппаратчиков, не высасывал информацию из пальца, а получал её из самых разных источников, включая и агентурные. Много записок о ЕАК в те месяцы Суслову направлял также Григорий Шумейко.
Примечательно, что поначалу Суслов отдал приоритет проверке Антифашистского комитета советских учёных. Он представил 12 октября секретарям ЦК Жданову, Кузнецову, Патоличеву и Попову записку на пяти страницах о состоянии дел в этой организации. Главный порок комитета он увидел в «академизме» и аполитичности. По его мнению, академик Н.С. Державин руководил комитетом формально, не вникая в существо проблем. Бездействовал и аппарат комитета, в котором, кстати, половина штатных единиц оставались вакантными. Суслов считал, что комитет следует ликвидировать. По ЕАКу же заведующий отделом внешней политики ЦК долго колебался. А почему? Он поначалу не мог понять, куда клонит Кремль. МИД – и прежде всего Вышинский – намекали на то, что ЕАК ещё мог бы понадобиться для укрепления советского влияния на Ближнем Востоке. Суслов прекрасно знал, что появившаяся в журнале «Новое время» статья о необходимости создания на территории Палестины еврейского государства исходила от Вышинского и была одобрена Молотовым. Знал и другое – насколько сильны были в некоторых, близких к Сталину, кругах настроения против жены Молотова, которую считали чуть ли не главным проводником в Советском Союзе сионистских идей.
