Однако некоторые немцы в советской зоне оккупации считали, что всеми политическими процессами в послевоенной Германии управляла не столько далёкая Москва, сколько начальник управления пропаганды СВАГ Тюльпанов, и предпочитали через него обсуждать вопросы будущего устройства своей страны. Видимо, это очень злило многих наших искушённых в интригах аппаратчиков и прежде всего мидовцев, которые не желали усиления отдела внешней политики ЦК. Только этим можно было объяснить обилие поступавших на Тюльпанова доносов в Кремль.
И тут вновь не выдержал главный партийный кадровик Алексей Кузнецов, который хорошо помнил Тюльпанова ещё по довоенному Ленинграду. На заседании Секретариата ЦК ВКП(б) 9 декабря 1946 года он устроил Тюльпанову форменный разнос. И если бы за работу. Кузнецова возмутило, как смел начальник управления СВАГ брать в Германии на себя решение вопросов политического характера: «Чересчур смело это. Если бы вы, т. Тюльпанов, имели партийную скромность, вы бы сказали, когда не можете разрешить какой-нибудь вопрос, я должен в ЦК посоветоваться. Мы, секретари ЦК, очень многих вопросов не решаем самостоятельно, в этих случаях мы или между собой советуемся, а очень часто ставим выше, перед тов. Сталиным, и по каждому вопросу получаем совет, по каждому вопросу получаем указания, а вы чересчур самостоятельно решаете»[141].
На Секретариате Кузнецов создал комиссию по проверке управления пропаганды СВАГ. В неё вошли начальник Агитпропа ЦК Г. Александров, завотделом внешней политики ЦК М. Суслов, начальник Главпура Вооружённых сил И. Шикин, начальник Совинформбюро С. Лозовский, а также Я. Малик из МИДа, зам Суслова А. Панюшкин, член Военного совета СВАГ генерал В. Макаров, К. Кузаков из Агитпропа, главный контрпропагандист Главпура М. Бурцев и завотделом дипломатических кадров Управления кадров ЦК П. Струнников.
В конце 1946 года эта комиссия подготовила записку на имя Сталина. Тюльпанов был обвинён в плохой работе и прежде всего в поражении новой немецкой партии СЕПГ на осенних выборах в Берлине. Встал вопрос, чтобы Москва на месяц для исправления ошибок командировала в Германию Суслова и Шикина. Также предлагалось в дополнение к Военному совету СВАГ создать ещё одну структуру – Военно-политический совет СВАГ.
Главный вывод созданной Кузнецовым комиссии сводился к тому, что реализовать советскую политику в Германии должен был прежде всего Секретариат ЦК ВКП(б), а непосредственными исполнителями назначались Агитпроп ЦК и Главполитуправление Советской армии. Другими словами, роль первой скрипки отводилась центральному партаппарату, но уже не отделу внешней политики ЦК, а совсем другим подразделениям ЦК, которыми управляли Александров и Шикин.
Совсем другую позицию занял МИД, и, в частности, политический советник Владимир Семёнов. Молотов и его люди настаивали на том, чтобы общее руководство СВАГ возложить на МИД, предлагая создать должность ещё одного замминистра иностранных дел исключительно по вопросам Германии. Судя по всему, этим замом и должен был стать Семёнов. В конце 1946 года разные подходы породили конфликт между ним и Сусловым, который со временем только углубится.
Вопрос о работе управления СВАГ был рассмотрен 29 января 1947 года на Секретариате ЦК. Перед этим командование СВАГ внесло предложение назначить нового начальника управления пропаганды СВАГ Дмитрия Шепилова, а Тюльпанова переместить на должность заместителя. Но до оргвыводов дело так и не дошло. Сталин в те дни думал о другом – о встрече с немецкими лидерами.
Беседа вождя с ними состоялась поздно вечером 31 января 1947 года и продолжалась почти три часа – фактически до полуночи. С нашей стороны присутствовали Молотов, Суслов и политсоветник Семёнов, а также переводчик Волков. Немцев представляли Вильгельм Пик, Отто Гротеволь, Вальтер Ульбрихт, Макс Фехнер и Фред Эльснер. В РГАНИ в фонде Суслова сохранилась краткая вольная запись той встречи.
Сначала немцы поприветствовали Сталина. Гротеволь рассказал об обстановке у себя на родине и о позиции и задачах СЕПГ. Немецкие гости Кремля утверждали, что СЕПГ за мирный договор, но против плебисцита по этому договору, поскольку опасались усиления в стране шовинистических настроений. По их мнению, мирный договор от немцев должно было подписать Центральное германское правительство, а не какие-то отдельные группы. При этом СЕПГ возражала против федерализма и создания центрального правительства из представителей федеральных земель. Что касается ситуации в СЕПГ, немцы признавали: народу вступило много (более полутора миллиона человек), а настоящих социалистов наперечёт, опытных кадров – недостаток.
Дальше слово взял Сталин. Его позиция сводилась к тому, чтобы Германия с её 70‐миллионным населением побыстрей встала на ноги и вышла на международный рынок. Советский вождь выступал за подъём Германии. Иначе, предупреждал он, Германия будет почвой для реваншистских настроений.
