Что известно по первому управлению? Там в конце 1947 года Геннадий Борков составил план работы на ближайший квартал. В первые месяцы 1948 года ставились следующие вопросы:
«1. Об ограничении приёма в партию и мерах по улучшению политического просвещения членов и кандидатов ВКП(б).
2. Отчёт Чкаловского обкома ВКП(б) о выполнении постановления февральского пленума ЦК ВКП(б) об улучшении руководства сельскими райкомами партии.
3. Доклад Сталинского обкома КП(б) У о состоянии партийно-политической работы на угольных шахтах Донбасса.
4. Доклад Кемеровского обкома ВКП(б) о состоянии партийно-политической работы на угольных шахтах Кузбасса.
5. Отчёт о работе ЦК КП(б) Эстонии.
6. О работе заместителей директоров МТС по политической части.
7. Отчёт о работе Краснодарского крайкома ВКП(б).
8. О росте рядов ВЛКСМ и мерах по улучшению политического просвещения комсомольцев.
9. Доклад ВЦСПС о руководстве профсоюзными организациями.
10. Отчёт о работе ЦК КП(б) Узбекистана.
11. О работе Тувинской областной партийной организации.
12. О работе Рязанской областной партийной организации.
13. Отчёты обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик о подготовке к весеннему севу 1948 года.
14. О мерах по улучшению партийно-политической работы на железнодорожном транспорте»[168].
Вся подготовка этих вопросов возлагалась в основном на заместителей начальника управления по проверке парторганов и прежде всего на Василия Андрианова, Геннадия Боркова и Николая Пегова. За Сусловым оставался общий контроль.
В отделе же внешней политики ЦК Суслов всю текучку сбросил на Леонида Баранова и Василия Мошетова. А в Агитпропе он очень рассчитывал на энергичность молодого генерала Дмитрия Шепилова.
Но не всё оказалось так просто. Шепилов чуть ли не с первых дней работы в Агитпропе не захотел ограничиваться скромной ролью исполнителя. Он стал претендовать на ведущую в Управлении пропаганды и агитации ЦК роль. Без совета со своими прямыми начальниками молодой генерал поддержал под свою ответственность многие начинания разных композиторов, художников и учёных. Одновременно он допустил раскол подчинявшегося ему отдела искусств ЦК на несколько групп, одна из которых тайно симпатизировала проводникам авангардных течений в театре и музыке. А всё это вскрылось в общем-то случайно.
Дело в том, что 5 января 1948 года Сталин и Жданов побывали в Большом театре на опере Вано Мурадели «Великая дружба», которая исполнялась уже третий месяц. И услышанная музыка вождю страшно не понравилась. Ему показалось, что в опере возобладали мотивы левачества.
Уловив недовольство Сталина, Жданов уже на следующий день, 6 января, собрал совещание. Начался поиск виновных. Главные стрелы полетели в адрес председателя Всесоюзного комитета по делам искусств Михаила Храпченко. Одновременно возник вопрос: куда смотрел Агитпроп ЦК и конкретно отдел искусств?
Многое должно было решиться на открывшемся в ЦК 10 января совещании деятелей советской музыки. За четыре дня партработникам, композиторам, дирижёрам, музыковедам предстояло ответить на два исконно русских вопроса: кто виноват и что делать?
Ведущие композиторы очень рассчитывали на дипломатические способности Шепилова. Ведь первый заместитель начальника Агитпропа ЦК сам неплохо разбирался в музыке и не раз высоко отзывался о музыке Сергея Прокофьева и Дмитрия Шостаковича. Но Шепилов оказался трусом. Когда запахло жареным, он тут же бросился лебезить перед Ждановым и немедленно включился в словесное избиение и Прокофьева, и Шостаковича. Но и это не всё. Шепилов сразу согласился с идеей увольнения Храпченко и предложил новым председателем Всесоюзного комитета по делам искусств назначить подчинявшегося ему до этого заведующего отделом искусств ЦК Поликарпа Лебедева.
Разруливал ситуацию уже Суслов: 26 января 1948 года Политбюро назначило его председателем комиссии по передаче дел от Михаила Храпченко новому руководителю Лебедеву.
Новый начальник советской культуры 12 марта 1948 года доложил (а точнее – донёс) Жданову:
«Комитет по делам искусств установил, что музыковеды И. Бэлза, Л. Мазель, И. Мартынов, Д. Житомирский, Г. Шнеерсон, C. Шлифштейн на протяжении ряда лет в печати и в публичных лекциях пропагандировали «идеи» современного упадочного буржуазного музыкознания, проповедовали низкопоклонство перед разлагающейся буржуазной культурой, умаляли роль и значение русской классической музыки, систематически пропагандировали формалистическое направление.
